Командир спецслужбы — генерал-майор Юлусов Евгений Александрович был профессиональным военным. Его работа была поставлена таким образом, что каждый знал свое место и четко выполнял свои служебные обязанности. Это был своего рода часовой механизм. На доклад к нему заходили только те офицеры, которым это было необходимо по долгу служебных обязанностей. Это были в основном начальники спецподразделений нашей службы. Докладывали кратко, точно и объективно, долго в кабинете генерала Юлусова Е.А. не задерживались.

Именно под командованием генерала Юлусова спецслужба разрослась до 6 отделов (прежде было всего три). У каждого отдела были свои конкретные задачи и функции. Кадровый офицерский состав подбирался в основном за счет выпускников московских гражданских вузов. Многие из молодых офицеров приходили в эти подразделения по моей рекомендации. Но, разумеется, после проверки спецорганами, которые опекали нашу особую спецслужбу.

Надо также отметить, что благодаря нашему руководству в лице генерала Юлусова и самих офицеров никакая информация о работе нашей спецслужбы никогда не просачивалась в средства массовой информации.

Генерал Юлусов Е.А. и мы, его подчиненные, строго следили за распорядком дня и выполнением своих служебных обязанностей.

Три раза в неделю, вне зависимости от погодных условий, офицеры спецслужбы занимались физической зарядкой. Чаще всего играли в футбол между отделами или распределялись по спортивным интересам. В футбольной борьбе особенно ярко отличался капитан-лейтенант Куземин А.П., впоследствии — заместитель командира спецслужбы. И особенно яростным нападающим был первый заместитель командира спецслужбы полковник Н.В. Виноградов. О нем, о его роли в моей службе и жизни я расскажу несколько позднее. Кроме того, многие офицеры, кто был постарше, ходили плавать в бассейн или играли в большой теннис.

В отведенные дни и часы площадки стадиона им. В.И. Ленина в Лужниках были ареной спортивных баталий наших офицеров. И за физической подготовкой генерал Юлусов Е.А. следил очень строго и скрупулезно. Сам же он, как правило, занимался большим теннисом.

Кроме того, значительное внимание Юлусов Е.А. уделял боевой подготовке своих офицеров. Не менее 2 раз в неделю мы были обязаны посещать тир, который располагался в подвале одного из зданий Министерства обороны СССР. Для этого каждый из нас использовал личное оружие, правда, потом долго его чистили.

На офицерских собраниях всегда подводились итоги не только непосредственных результатов разведывательной деятельности, но и результатов физической и боевой службы. Иногда мы выезжали на специальные полигоны, на которых совершались марш-броски, ползание под колючей проволокой и метание гранат в окопы и блиндажи «противника».

Отличившиеся командиры и офицеры отмечались на офицерских собраниях, иногда награждались ценными подарками, похвальными грамотами или благодарностями от имени командира спецслужбы или общественных организаций, в частности райкомов и горкома ВЛКСМ.

Были и специальные командирские собрания, на которых подводились итоги разведывательной деятельности и отмечались отдельные офицеры, добившиеся особых результатов.

Я уже ранее отмечал, что в периоды, когда в мире возникали военные конфликты, в нашей спецслужбе появлялись «Боевые листки», в них отмечались те офицеры, которые достигли значительных результатов. И еще была одна, заведенная генералом традиция: когда в мире происходили военные конфликты, особенно вблизи наших границ, то каждый офицер в конце рабочего дня должен был докладывать дежурному офицеру по военной части, где он будет находиться в свое свободное время. Если офицер шел в кино, то он должен был сообщить даже название кинотеатра, время начала фильма, ряд и свое место. Эти сведения необходимы в случае срочного вызова на место службы. Или же сам офицер был обязан каждые 2–3 часа звонить дежурному и узнавать время прибытия в часть. Генерал Юлусов Е.А. поистине был героем своего времени.

Сведения, полученные из различных источников, включая офицеров нелегальной разведки и завербованных агентов, поступали в нашу службу, анализировались, обрабатывались, согласовывались и уточнялись. На их основе готовилась общая служебная записка и направлялась в соответствующие органы. И так изо дня в день, включая и ночное время, самая секретная информация поступала из нашей спецслужбы вышестоящим командирам и начальникам. В ЦК КПСС был сформирован специальный военный отдел, в который поступала секретная информация не только из ГРУ, КГБ, но и от военных атташе, резидентов, находящихся практически во всех странах мира. Я не преувеличу, если скажу, что советская разведка 60—70-х годов превосходила по опыту и эффективности все разведки мира, включая США.

Необходимо также отметить, что генерал Юлусов Е.А. командовал не только спецслужбой, находящейся в городе Москве, но и ее филиалами, разбросанными по всей территории СССР. На рис. 3.1 показаны обобщенная схема СССР, где находились наши службы, а их командиры непосредственно назначались генералом Юлусовым Е.А. Это была достаточно мощная сеть филиалов нашей спецслужбы, которые в основном располагались по границам Советского Союза. Соответствующие подразделения спецслужбы ГРУ также находились в войсковых соединениях, расквартированных в различных регионах мира, например в ГДР, Кубе, Вьетнаме, Корее, на Ближнем Востоке и в Африке, а также, например, в Афганистане во время проведения военной операции по поддержанию мира в этой стране. Многие офицеры ГРУ прошли там боевую практику по ведению разведывательных операций.

С именем генерала Юлусова была связана моя армейская судьба. Я уже выше писал, что он направил меня в Военный институт иностранных языков для обучения арабскому языку, а затем и языку иврит. Однажды он меня вызвал к себе и потребовал доложить, как идет изучение языков. Я, не долго думая, ответил: «Товарищ генерал, обучение идет хорошо, я бы даже сказал, что отлично». Затем он спросил, могу ли я читать тексты на арабском языке и иврите. Ответ мой был утвердительным.

Его ответ на мой восторженный доклад был предельно коротким: «Что ж, старший лейтенант Пушкарев, я считаю, что ваших знаний этих восточных языков будет вполне достаточно. Я приказываю вам прекратить дальнейшее обучение, не тратить драгоценного времени и быстрее включаться в непосредственную работу». Я не растерялся и попытался возразить, что через год я уже могу получить диплом об окончании ВИИЯ и это будет моим специальным военным образованием. Все это мне поможет в дальнейшей службе в ГРУ, но он кратко изрек: «Кругом марш к месту службы!». Я выполнил его команду, однако долго удивлялся, почему он не позволил мне окончить институт.

О разговоре с генералом я доложил непосредственному моему начальнику 2-го отдела, который сказал прямо и простодушно по-дружески: «Коля, дорогой, если бы ты окончил ВИИЯ и получил бы диплом, то тебя точно взяли бы в Военно-дипломатическую академию, после окончания которой ты был бы направлен в систему военных атташе или резидентом в одну из стран Арабского Востока, а может, даже нелегалом-разведчиком. А все это в планы генерала Юлусова и нашей спецслужбы не входило — нам был нужен наш офицер, который бы свято выполнял свой долг в спецслужбе ГРУ». Генерал Юлусов Е.А. не хотел укреплять своими подготовленными офицерами другие службы ГРУ, даже несмотря на то, что они были не менее важными, чем наша. С грустной миной и некоторой обидой на генерала я продолжал выполнять свой военный долг, укрепляя обороноспособность своей Родины.

Анализируя прошедшее, можно с высокой долей уверенности сказать, что 60-е годы в истории спецслужбы ГРУ определили ее дальнейшее развитие. Это связано, главным образом, с внедрением универсальных ЭВМ для решения специальных задач и обеспечения оперативно-аналитической работы подразделений службы.

Переход к широкому использованию ЭВМ породил целый комплекс проблемных вопросов научно-технического, технологического, организационного и даже психологического плана. Остановимся на некоторых из них, представляющихся наиболее важными.

Прежде всего отметим, что освоение в начале 60-х годов даже таких крайне несовершенных по современным меркам ЭВМ, как «Урал-2» и «Урал-4», позволило переложить на них значительное количество логических задач, которые ранее решались людьми или с помощью спецтехники. Это привело не только к повышению оперативности функциональных подразделений, но и позволило заметно снизить затраты на освоение и решение новых специальных задач. Последнее связано с тем, что применение ЭВМ позволило вместо проектирования и изготовления специальных устройств для решения новых задач перейти к их программированию для ЭВМ, что оказалось значительно эффективнее как по времени, так и по материальным затратам.

Это важное обстоятельство было осознано не сразу, и потребовалось некоторое время, чтобы произошел определенный психологический перелом в отношении к ЭВМ у специалистов-аналитиков, которые достаточно скептически относились к возможности ЭВМ в их высокоинтеллектуальной профессиональной области. Следует отметить несомненные личные заслуги ряда сотрудников-энтузиастов, которые широко применяли и внедряли в работу технологии ЭВМ для решения специальных задач. Это такие офицеры ГРУ, как Деменев А.И., Мартынюк В.У., Тишкин Ю., Кудряшов А. и др.

Широкое внедрение ЭВМ в работу функциональных подразделений оказало не только прямое воздействие на их оперативно-аналитическую деятельность, но и имело ряд важных последствий. Остановимся на профессионально-кадровой стороне этого вопроса. Появление ЭВМ обусловило необходимость расширения штатного состава спецслужбы. В первую очередь это было связано с потребностями в специалистах по обслуживанию и использованию ЭВМ — электронщиках и программистах.

Командованием спецслужбы была проведена значительная работа по подбору и расстановке кадров. При этом основной упор был сделан на молодых выпускников ведущих вузов страны: МИФИ, МГУ, МФТИ и др. В результате в спецслужбу пришло большое число высокообразованных молодых офицеров, горевших желанием приложить свои знания и силы в новой для них области. Многие из них впоследствии стали видными специалистами, достигли значительных результатов в аналитической работе, руководили функциональными подразделениями.

Приток свежих молодых сил значительно оживил работу по развитию теоретических и методических аспектов деятельности спецслужбы и позволил осуществить целый ряд новых практических разработок. С позиций сегодняшнего дня можно удивляться, каким образом удавалось реализовывать сложные логико-аналитические алгоритмы на ЭВМ, обладающих мизерными быстродействием и памятью. Поистине справедливым представляется суждение, что программирование — это не наука, а искусство. Действительно, требовалось большое искусство, чтобы на памяти 2048 разрядных слов решать сложные специальные задачи.

Весьма знаменательным событием в 60-е годы явилось начало работ по такому перспективному направлению, как разработка и внедрение в практику новых информационных технологий, т. е. совокупности взаимосвязанных процедур, обеспечивающих автоматизацию полного набора процессов сбора, накапливания, обработки и выдачи должностным лицам в удобном для них виде необходимой оперативной информации. У истоков этого направления стоял офицер В.У. Мартынюк, большой энтузиаст внедрения всего нового и прогрессивного. Небольшой группой сотрудников, в которую помимо руководителя В.У. Мартынюка входили молодые специалисты лейтенанты В А. Балыбердин и Л. Белко, были достигнуты заметные успехи в деле практической реализации новой информационной технологии. Характерно, что первая версия такой технологии была выполнена уже на ЭВМ «Урал-4». Конечно, говорить о полной автоматизации всей совокупности информационных процессов в рамках единой технологии на той вычислительной технике можно лишь с некоторой долей условности, тем не менее это был заметный шаг вперед в деле широкого внедрения ЭВМ в оперативную работу спецслужбы в рамках нового перспективного подхода. И заслуга группы В.У. Мартынюка состояла в том, что она, может быть, одной из первых в стране попыталась поставить на практическую основу то новое направление в информатике, которое в наши дни распространено повсеместно. В условиях весьма ограниченных ресурсов ЭВМ сотрудникам группы потребовалось большое искусство и много выдумки, чтобы на каждом этапе работ найти и реализовать наиболее рациональные решения.

Об этом человеке можно многое написать, о его службе, его роли и, самое главное, о его отношениях с молодыми офицерами. Это был поистине замечательный командир, наставник и, я бы сказал, отец-воспитатель каждого из нас. У него доходили руки до всего, он успевал делать многое и в то же время уделять время каждому из нас, если возникали какие-либо проблемы как по службе, так и по личным вопросам. И каждый из нас получал отеческий совет, а иногда и наоборот — упрек или своего рода «нагоняй», чтобы служба не казалась медом.

В сложное время формирования спецслужбы полковник Виноградов Н.В. прилагал максимальные усилия в вопросах комплектования наших подразделений необходимыми материально-техническими средствами. Полковник болел за все, что касалось служебных и личных дел офицеров части. Он имел крепкие личные связи в Генштабе ВС МО СССР, а также в других организациях, особенно в «почтовых ящиках», которые в большинстве своем работали на оборонные заказы. Эти и другие организации проектировали, отлаживали и поставляли для наших подразделений необходимую технику. А нам, молодым офицерам, приходилось «насмерть» сражаться с военными представителями этих организаций. Их задача была любой ценой сдать заказ и получить вожделенную подпись о приемке объекта, а наша задача — получить полностью работоспособную и укомплектованную всеми средствами требуемую техническую базу. В этом случае полковник Виноградов Н.В. был неумолимым командиром и не шел ни на какие уговоры военных предприятий, отвечающих за качество, отладку и поставку для нас техники.

Если надо было, то полковник брал телефонную трубку, звонил в Генеральный штаб или прямо директору «почтового ящика» и напрямую требовал оперативного вмешательства в те средства, которые по плану должны поступать в наше распоряжение, причем в полной исправности, комплектации и работоспособности. Мы гордились им. Он не делал никаких поблажек и уступок, а военпреды, зная это, старались доводить технику до работоспособного состояния. К сожалению, бывали случаи, когда из-за невнимательного отношения к своим служебным обязанностям наших офицеров (в основном из-за отсутствия необходимых навыков) некачественная техника все же оказывалась в наших рабочих комнатах, тогда наши офицеры доводили ее, что называется, «до ума».

С полковником Виноградовым Н.В. нас связывала и личная дружба. У него была славная, добрая жена, сын и две дочки-близняшки. Он жил достаточно скромно, занимал всего одну комнату. Правда, впоследствии, под конец служебной карьеры, ему дали хорошую, кажется, 3-комнатную квартиру. В конце 1980-х годов я утратил с ним какую-либо связь. Он продолжал работать в какой-то организации и не жаловался на свою жизнь и офицерскую долю. На мой взгляд, его несправедливо отправили в запас, полного сил, знаний, умений и навыков. Такие, как полковник Виноградов, — золотой фонд военной разведки, а с ним в те годы обошлись не совсем справедливо.

Но жизнь есть жизнь. У руководителей военной разведки свой взгляд на вещи. Они сами решают, кого надо выдвинуть, кого «задвинуть», а кого под миловидным предлогом отправить в отставку и как-то ненароком забыть, в том числе и его вклад в работу советской военной разведки. В 2000 году полковник Н.В. Виноградов умер. Его друзья и товарищи сохранят о нем вечную память.

Несомненно, одной из колоритных фигур ГРУ являлся генерал-майор Григорий Иванович Долин, заместитель начальника ГРУ по политической работе.

Моя встреча с Григорием Ивановичем произошла в те годы, когда он был в звании полковника. Меня тогда только что избрали комсомольским секретарем, а полковник Г.И. Долин был моим наставником.

С первого знакомства он показался мне очень застенчивым, скромным и добродушным. Он не говорил приказывающим тоном, а находил добрые и теплые слова, которые были очень доходчивыми. Без всякой спешки он вводил меня в дела комсомольской организации. Знакомил меня с комсомольскими секретарями организаций и давал краткие и яркие характеристики их. Григорий Иванович напоминал мне, что все они тоже молодые офицеры и перед каждым из них стоят конкретные служебные задачи в сфере получения тех или иных разведданных.

Выполняя функции партийного секретаря, Г.И. Долин умел находить подход практически к каждому офицеру. Я питал к нему уважение и признательность за то, что мог задать любой вопрос и получить на него вполне внятный ответ.

Кроме того, он достаточно живо интересовался жизнью и делами молодых офицеров. Наши спецслужбы были почти самыми молодежными. В зале, как правило, сидели одни лейтенанты, капитаны, изредка — майоры и подполковники. Приятно было видеть молодые и энергичные лица офицеров, которые с тревогой говорили о своих проблемах по службе. Иногда предлагали и вполне нестандартные решения этих проблем. Все это фиксировалось в протоколах, а потом уже претворялось в жизнь в виде приказов и распоряжений командиров.

Воинская жизнь бурлила, обсуждались животрепещущие проблемы не только в стране, но и за рубежом. Большое внимание уделялось комсомольской учебе. Во время этой учебы мы узнавали много нового для себя. Особенно когда это касалось различных военных блоков типа НАТО, СЕНТО и др. Кроме политучебы часто проходила и командирская подготовка, во время которой изучались состав и качество военной техники наших наиболее вероятных противников. К их числу относились США, Китай, Германия, Турция и весь военно-политический блок НАТО. Должное внимание также уделялось и Варшавскому военно-политическому договору, в состав которого входили все социалистические страны Восточной Европы.

В те годы на карте мира было две реальные военно-политические силы, это НАТО и Варшавский договор. По составу и вооружению оба блока были практически равными. Нам приходилось запоминать сотни, тысячи цифровых данных, говорящих о численности вооружения того и другого блока. А ведь вооруженные силы противоборствующих блоков систематически изменялись: пополнялись личным составом, новой боевой техникой, более современной тактикой боевых действий и т. д.

Все это еще надо было впоследствии подтверждать соответствующими разведывательными данными, получаемыми наши офицерами из многочисленных источников, разбросанных по всему миру. Следует отметить, что партком, возглавляемый Г.И. Долиным, был связующим звеном между командирами и офицерами-исполнителями. Наличие парткома и соответствующих парторганизаций в подразделениях спецслужб играло довольно значительную роль. Подражая партийным органам, комсомольская организация также делала свое дело, помогая молодым офицерам занять достойные места в разведорганах Генерального штаба ВС МО СССР.

Прошли годы. Совсем недавно я встретил Г.И. Долина в звании генерала, но уже находящегося в отставке. Он нисколько не изменился: все тот же Григорий Иванович, даже не похудел, не постарел, а стал еще как-то добрее, приветливее и сердечнее. Мне было очень приятно с ним встретиться и поговорить.

Самой колоритной личностью для меня был начальник Главного разведывательного управления Петр Иванович Ивашутин. В разведку мы с ним пришли в одном и том же 1963 году. Я, только что закончивший институт, — в качестве лейтенанта спецслужбы ГРУ, а он перешел в ГРУ на должность начальника из КГБ СССР в звании генерал-полковника.

Вскоре я познакомился с ним лично, когда меня принимали в члены Компартии. В тот день он спросил меня: «Почему вы, старший лейтенант, носите бороду?». В ответ я развел руками и показал, что на стенках кабинета справа от меня висел портрет Карла Маркса (с бородищей), слева — Фридриха Энгельса (с бородой), а передо мной висел портрет Владимира Ильича Ленина (с бородкой). Тогда Петр Иванович, улыбнувшись, сказал, что вопрос снимает. В кабинете все рассмеялись, и больше мне никто не задал ни одного вопроса. В те годы мне было около 30 лет. У нас еще было много коротких встреч. Например, когда я получил приказ изучить иврит. Тогда генерал Ивашутин П.И. шутливо сказал, что, наверное, я и ношу бороду для того, чтобы быть похожим на раввина. Правда, к тому времени я еще не знал, кто такие раввины. Раввин, так раввин. Он пожелал мне успехов, и я, повернувшись кругом, вышел из его громадного кабинета штаб-квартиры ГРУ.

В третий раз мы встретились, когда я был избран секретарем комитета ВЛКСМ ГРУ. Я уже не помню, кто и зачем меня ему представлял, но я запомнил его очень внимательный и пронизывающий взгляд. Пожелав удачи на новом посту, Петр Иванович сказал мне, что если будет необходимость, то я могу к нему обращаться напрямую. «У нас с вами ответственная работа, — говорил он мне. — Перед нами стоит задача пополнять наше управление молодыми кадрами, настоящими комсомольцами. Нам нужны свежие, грамотные люди».

Между тем в одной книге зарубежных авторов говорится, что при П.И. Ивашутине «взяточничество и моральное разложение в ГРУ достигли беспрецедентного уровня…». Это ложь и клевета чистейшей воды. Ивашутин был честным русским генералом, преданным своей Родине.

Следует отметить, что карьера П.И. Ивашутина на посту начальника ГРУ совпала по времени с эпохой правления в СССР Л.И. Брежнева. Действительно, при Брежневе процветала коррупция во всех отраслях народного хозяйства, в том числе и в ряде спецслужб, но в ГРУ такие случаи были большой редкостью. И напрасно всякие «независимые» газеты новой России пытались очернить выдающегося русского разведчика — генерала армии, Героя Советского Союза Петра Ивановича Ивашутина. Именно он, П.И. Ивашутин, был, есть и будет флагманом советской и русской военной разведки, кто бы его и как бы его ни пытался очернить. Наше поколение офицеров ГРУ с честью и достоинством защищало и будут защищать его имя и светлую память о нем. П.И. Ивашутин похоронен в 2002 году на Троекуровском кладбище.

За моей спиной — 60 прожитых лет. Жизнь, можно сказать, состоялась. Творчески активная часть жизни в возрасте с 23 до 50 лет отдана службе в ГРУ, и теперь настало время подвести некоторые итоги.

Все, что было до 23 лет — учеба в школе и в МИФИ, — это лишь подготовка и закладка фундамента будущей службы, все, что после 50,— это 10 лет в свободном полете.

Призыв на службу состоялся согласно особому решению ЦК КПСС, когда практически со студенческой скамьи и небольшим опытом работы в организациях оборонных отраслей промышленности были призваны выпускники МГУ, МФТИ, МИФИ и ряда других ведущих гражданских вузов страны для использования современных достижений науки в интересах военной разведки.

После годичного специального обучения в школе разведки под Москвой военным специальным дисциплинам молодые офицеры сразу попали в подразделения, занимающиеся специальной работой. Вся последующая служба, работа и учеба проходили в одном сплоченном коллективе, где все начальники отвечали перед вышестоящим руководством за все сферы работы офицеров — производственные, моральные, политические, за положение каждого офицера в семье, за решение всех возникающих проблем. Все это способствовало полной отдаче каждого из нас в работе, так как никто не оставался один на один со своими проблемами, коллектив, руководители никогда не оказывались в стороне. И такое заботливое отношение к каждому из нас сочеталось с воспитанием и укреплением любви к своему Отечеству. Особым уважением всегда пользовались ветераны Вооруженных Сил, участники Великой Отечественной войны, сослуживцы, добившиеся наибольших практических результатов в решении специальных задач обеспечения обороноспособности нашей великой Родины СССР.

Этим же задачам была подчинена и работа комсомольской организации, а также партийной организации, суть которых, по большому счету, сводилась не к пропаганде догм марксизма-ленинизма, а прежде всего к воспитанию непоколебимой веры в наш народ, в наше оружие, любви к Родине, ненависти к врагам, отщепенцам нашего общества и разоблачению их коварных замыслов и планов. Как нам тогда казались эти планы несбыточными и неосуществимыми! Как мы верили в монолитное единство нашего Отечества!

На этом фоне происходило укрепление наших теоретических и прикладных знаний, постоянная учеба без отрыва от основной работы по разным направлениям. Для меня это 4 года посещения спецкурсов в МГУ Колмогорова, Вентцеля, Куроша и др.

Надо сказать, что эта любознательность и совершенствование знаний поощрялись нашим непосредственным руководством, причем особенно хотелось бы здесь вспомнить Юлусова Е.А., Попова СВ., Соловьева А.А., Виноградова Н.В., Казьмина В.А., Куземина А.П., Гусакова В.И. и многих других.

Эти люди умело сочетали жесткие требования военной службы с поддержанием творческого климата в нашем управлении, где были возможны любые научные споры и дискуссии, которые почти всегда приводили к успешным научным результатам и экономически обоснованным техническим решениям. Не было ни методологических, ни финансовых, ни каких-то других мешающих причин для привлечения различных научных коллективов страны к решению специальных задач, стоящих перед ГРУ.

Но в целом повышение научного уровня коллектива проявлялось не только в количестве защищенных диссертаций, опубликованных научных трудов и изобретений, но главное — в росте технической оснащенности и в решении практических задач, стоящих перед коллективом спецслужбы в целом.

Приходится с сожалением констатировать, что начало 1990-х годов ознаменовало собой ослабление нашего научного потенциала. Причиной тому послужило прежде всего снижение финансирования, а также, как это ни странно звучит, ложные политические лозунги.

Службу свою я начал в начале декабря 1962 года. После окончания учебы в МГУ на физическом факультете в 1960 году был распределен в НИИ «Теплоприбор», а в 1961 году призван на краткосрочные сборы офицеров запаса, где получил первичные знания по новой специализации. Среди преподавателей хочу отметить Александра Петровича Куземина, который и посоветовал идти служить. Службу начал в 1-м отделе полковника Малахова Д.А.

В январе 1963 года был направлен на годичные курсы при Высшей школе КГБ. В группе было человек 15, в основном из войсковых центров. Большую часть составляли моряки. Поскольку в НИИ «Теплоприбор» я работал над диссертацией, успел сдать ряд экзаменов кандидатского минимума, решил продолжить учебу в заочной аспирантуре и сдать экзамен по специальности. Тем более что в это же время в службу пришел Иван Васильевич Гусаков и согласился стать моим научным руководителем. После курсов и экзамена мне предложили войти в группу офицеров, ставшую затем костяком нового отдела, новым направлением в службе.

В 1965 году в 6-м отделе, где начальником стал полковник Гусаков И.В., а затем Терешко В.Н., было несколько групп. Начальниками групп были Мешков, Скурко. Служили там Шумарин, Самосудов, Гусаков, Фролов и многие другие, которых призвали в армию из запаса после окончания лучших вузов Москвы — МГУ, МИФИ, МФТИ, МАИ и др. Я в качестве диссертанта выбрал тему по изучению характеристик спецпроцесса, сопровождающего работу электромеханических устройств. Опыта не было никакого, но к 1968 году удалось получить первые результаты, найти им объяснение и написать вариант диссертации. Однако замечания рецензентов заставили меня отозвать проект диссертации под предлогом недостаточности ссылок на первоисточники, переработать диссертацию и представить ее к защите через год.

В январе 1969 года защита прошла успешно. Через некоторое время я стал заместителем начальника отдела, который возглавлял уже Терешко В.Н., а Гусаков И.В. стал заместителем начальника службы. Через некоторое время были образованы новые отделы, в том числе по получению информации с использованием новых специальных средств (Пашкевич, Кренев).

Служба бурно развивалась, росла качественно и количественно. Мне предложили создать и возглавить один из соответствующих новых отделов. Однако в связи с моим неудачным решением своего семейного вопроса я был снят с должности начальника отдела и переведен заместителем начальника 1-го отдела, а затем в 1978 году откомандирован в ГСВГ заместителем командира части полковника Соловьева А.А. Часть была небольшая, чуть больше 30 человек, с переменным составом (каждый год менялись 20 % офицеров, в основном из периферийных центров), имела своей главной задачей разведку планов главного противника. Была экспериментальная база, которая была задействована на разведку крупных войсковых учений главного противника. Наша часть активно вела разработку специальных методов получения информации. Пришлось изъездить практически всю территорию Восточной Германии.

Командир части Соловьев А.А. сумел развернуть там свой организаторский талант, а вскоре на смену ему приехал полковник Куркин, продолживший начатое дело.

Основным качеством коллектива части ГСВГ был коллективизм: вместе служили, решая конкретные задачи, вместе ездили на боевые учения, вместе отмечали все праздники, да и жили практически все в одном доме. Вместе занимались на физподготовке спортом, играли в футбол, волейбол, стреляли в тире, ездили на охоту, занимали первые места в спартакиадах штаба, играли в шахматы. Это были чудесные люди, чудесные условия, замечательное время. Каждый год устраивались вечера проводов отъезжающих в СССР с концертами, газетами, подарками.

В 1983 году я вернулся в Москву, в начале заместителем полковника Князева в 7-й отдел, а затем начальником отдела после ухода Князева на пенсию. Основной задачей была разработка и применение специальных методов получения информации, что заставило в деталях изучить порядок действий систем управления ВС вероятного противника в тех или иных условиях. Ошибки в работе и выводах могли дорого стоить. Или недоучет опасности (как в 1941 году), или переучет (что могло вести к новой войне). Много сил и энергии приходилось затрачивать на выполнение служебных обязанностей и несение необходимых дежурств. Следует отметить, что нашему 7-му отделу поручалось докладывать обстановку в соответствующих регионах, близких от наших границ. Возглавлявший часть после ухода в отставку генерала Попова С.В. полковник Соловьев А.А. во многом поддерживал инициативы 7-го, 10-го и 11-го отделов, что поставило нашу спецслужбу на новый уровень.

В 1988 году в ответ на призыв ЦК КПСС дать предложения к форуму партии я направил свои замечания по реформе армии и о переводе ее на новую тогда контрактную систему. Был серьезный разговор после этого с заместителем начальника Политуправления Советской Армии и были другие беседы, в ходе которых мне удалось убедить в правоте своих выводов. И все же в декабре 1988 года я подал рапорт об увольнении и в апреле 1989 года ушел в запас. Память о службе, о друзьях-товарищах согревает мое сердце, и я благодарен судьбе, что довелось служить в элитной воинской части Советской Армии.

Моя деятельность в спецслужбе ГРУ началась в сентябре 1967 года, куда я был назначен после окончания Высшей школы КГБ при Совете Министров СССР имени Ф.Э. Дзержинского. Кроме меня в Московский центр спецслужбы были назначены еще два моих сокурсника — А.В. Бакушин и B.C. Чистяков. Возглавлял Центр генерал-майор Е. Юлусов. После представления руководству нас распределили по разным отделам.

Структурно Центр состоял из руководства, оперативных отделов, вычислительного центра и вспомогательных служб. Отделы, как правило, включали в себя несколько групп. Каждый отдел и группа в отделе решали строго определенные специальные задачи. Взаимодействия между отделами и даже внутри отделов между группами были регламентированы. Каждый офицер группы занимался только теми вопросами и задачами, которые ему были поручены. Зачастую офицер не имел представления о том, чем занимаются не только его сослуживцы из соседнего отдела, но и его товарищи из другой группы своего отдела. Существовало негласное правило, которому все следовали неукоснительно, — все служебные вопросы офицеры решали в своем служебном помещении или в кабинете начальника и только с теми людьми, которые функционально были определены для решения общих задач (в определенных границах).

Кадровый состав Центра был довольно разнообразным. Наряду с опытными ветеранами, проработавшими в спецслужбе много лет, было также значительное количество молодых офицеров, закончивших высшие учебные заведения. Подавляющее большинство из них составляли выпускники гражданских институтов, призванных на военную службу на два года с присвоением им воинских званий лейтенанта или старшего лейтенанта. В шутку их называли «пиджаками». Следует отметить, что, несмотря на недостаточно высокий уровень военной подготовки, подавляющее большинство из них обладало высоким уровнем теоретических знаний.

Как правило, они оканчивали самые лучшие технические высшие учебные заведения: физмат и мехмат МГУ, ФИЗТЕХ, МИФИ, МВТУ им. Баумана и другие. Многие из них после завершения двухгодичного срока подали рапорты о зачислении в постоянные кадры Вооруженных Сил и успешно служили до выхода в отставку.

Я был назначен в оперативный отдел полковника К. Плохова в группу, которую возглавлял подполковник В.А. Грошев. Отдел занимался аналитической обработкой информации, полученной спецсредствами. Кроме того, в отделе была группа офицеров, которые осуществляли редакционную работу с полученной информацией, составляли необходимые сводки и докладывали их начальнику отдела. Затем эта информация передавалась в аналитический отдел, где она обобщалась, оформлялась в виде докладов и нарочным доставлялась руководству ГРУ.

Работа в основном была трудоемкой, кропотливой, порой изнурительной и не очень привлекательной. Элементы творчества, душевного подъема, иногда озарения и следовавшего за ним чувства удовлетворения возникали в периоды получения интересной информации.

Основная задача, которую поставило командование Центра перед нашим отделом, заключалась в своевременной обработке всей поступающей по спецканалам информации. Следует отметить, что наша группа с поставленной задачей справлялась успешно. Иногда приходилось всем офицерам группы прикладывать неимоверные усилия по обработке и анализу информации.

Были случаи, когда офицеры стояли буквально за спиной в ожидании завершения аналитической работы над очередной информацией. Затем брали текст, быстро переводили его, отдавая полученное сообщение в машбюро для печати, и нарочный в спешном порядке отвозил его в ГРУ.

Для повышения качества и эффективности работы ряд офицеров, в числе которых был и я, были рекомендованы для обучения на курсах иностранных языков при ГРУ. Знания, которые я получил при изучении французского языка, очень помогали в практической работе.

Впоследствии стали появляться технические средства, которые позволяли более качественно обрабатывать информацию.

Автоматизация позволила не только значительно сократить сроки обработки всей информации, но и освободила квалифицированных специалистов от непроизводительного, кропотливого и малопривлекательного труда по ее обработке, а также дала возможность заниматься анализом и обобщением опыта по постановке и решению новых специальных задач.

Жизнь в Центре не ограничивалась только выполнением служебных вопросов. Офицеры постоянно проходили военную подготовку: уровень военных знаний повышался за счет лекций и семинаров, строевая подготовка на плацу во дворе части, периодические стрельбы в тире с последующей чисткой оружия. Активно проводилась физическая подготовка офицеров. Три раза в неделю в течение одного часа весь личный состав, за исключением освобожденных по болезни, выходил строиться на спортивную площадку. После выполнения комплекса упражнений переходили к спортивным играм — волейболу и футболу. Как правило, играли с воодушевлением и азартом, сопровождая процесс игры шутками, репликами, а иногда нелицеприятными заявлениями в адрес отдельных участников и шумными разборками нестандартных ситуаций.

Общественная и культурная жизнь также кипела. В Центре было очень много молодежи, в том числе и не обремененной семейными узами. Группа энтузиастов организовала нечто подобное туристическому клубу. Они часто устраивали по выходным дням туристические походы и слеты в живописных местах Подмосковья. В канун праздников в клубе части всегда устраивали вечера, непременными атрибутами которых были концерты художественной самодеятельности. Эти концерты всегда доставляли большую радость как зрителям, так и самим исполнителям, создавая атмосферу душевности и теплоты, способствуя укреплению коллектива в целом.

В конце 1969 года проводилась реорганизация Центра, результатом которой явилось предложение пяти старшим лейтенантам, в числе которых был и я, усилить высококвалифицированными кадрами другие центры спецслужбы, входившие в состав штабов некоторых военных округов.

Мой выбор пал на Прикарпатский военный округ. В январе 1970 года я прибыл к новому месту службы.

Несколько слов следует сказать об обстановке, царившей в городе. По архитектуре это типичный польский город (старая часть) с узкими улочками, вымощенными брусчаткой, многочисленными католическими соборами, множеством маленьких кафе, размещенных на первых этажах и в полуподвалах, и даже громадными 4—6-метровыми памятниками на местном кладбище. Национальный состав отличался большим разнообразием: западные украинцы, русские, евреи, поляки, венгры, чехи, цыгане и другие национальности.

Часть, в которую я был назначен, размещалась в старой части города на тихой и зеленой улочке в старинном двухэтажном особнячке, в десяти минутах ходьбы от центра. Командиром части был полковник И.П. Кадетов. Структурно часть состояла из нескольких лабораторий, одна из которых занималась обслуживанием спецтехники. Личный состав был очень малочисленным — несколько десятков человек.

По возрастному составу кроме нескольких ветеранов основную часть составляли молодые офицеры, которые пришли на военную службу после окончания гражданских высших учебных заведений.

Я работал в лаборатории, которая занималась анализом и обработкой поступающей информации, которая доставлялась фельдсвязью с окружного центра из Москвы.

Наиболее сложный и трудоемкий процесс заключается в первоначальной обработке информации, которая в основном осуществлялся вручную. Это был очень тяжелый, даже каторжный труд. Требовались большое внимание, адское терпение, дотошная пунктуальность и скрупулезность, прозорливость и предвидение, а иногда и счастливая случайность, чтобы добиться успеха.

Начальник технической лаборатории майор Е. Шох предложил нам разработать новые средства. Мы разработали детальный алгоритм обработки и анализа информации. Имевшаяся в части спецтехника уже тогда считалась устаревшей. Пульт управления данной техникой напоминал громоздкое пианино. На передней панели размещалось множество различных лампочек, тумблеров и переключателей. Во время работы техники эти лампочки постоянно мигали и к концу смены очень утомляли офицеров, обслуживающих ее.

Новая методика значительно повысила эффективность всей работы по обработке информации, почти полностью освободила специалистов от непроизводительного труда, дала возможность заниматься научно-исследовательской работой.

Помимо служебной деятельности в части большой популярностью пользовалась спортивная подготовка, которая в основном сводилась к жарким баталиям на волейбольной площадке.

Военная подготовка кроме теоретических занятий в большей степени носила практический уклон: строевая подготовка, стрельбы, сборы личного состава по учебной тревоге (как правило, в ночное время), участие в войсковых учениях по планам штаба округа с выездами на полигон. Нередко можно было услышать в ночное время топот сапог по брусчатке тихих городских улочек — жди вызова на службу. Бывали и анекдотичные случаи. Однажды нас подняли ночью по тревоге, посадили в кунги и в составе колонны штаба округа повезли на полигон. На рассвете мы прибыли на место и разместились на опушке леса. Не успели еще как следует оглядеться и освоиться, когда подошел полковник И.П. Кадетов и скомандовал: «Мы окружены! Занять круговую оборону! Окопаться!». Достав из кунгов саперные лопаты, мы приступили к рытью индивидуальных окопов. В это время из кунга вылез заспанный старший лейтенант В. Католик, встал в сторонке и начал наблюдать за нашей работой. К нему подошел полковник И.П. Кадетов и сказал: «Товарищ Католик! Вы — убиты!». В. Католик, вытаращив глаза, возразил: «Никак нет, товарищ полковник. Я — живой!». И.П. Кадетов сделал кому-то знак рукой, подбежали два санитара с носилками, буквально уложили бедного Католика на носилки и куда-то понесли. Вынос «тела» сопровождался нашим гомерическим хохотом.

Культурную и общественную жизнь в части нельзя было назвать активной и разнообразной. После завершения рабочего дня все спешили домой. Общих мероприятий было мало.

В январе 1973 года я получил новое назначение — в 8-е Управление Генерального штаба. На этом моя деятельность в составе специальной службы завершилась, и начался новый этап — работа в Генштабе.

Более 35 лет тому назад меня и еще одного офицера послали в одну северную страну в командировку. Ее цели были глубоко засекречены. Засекречены даже от первого советника посольства, который курировал нас. Как мы выполнили задание, судить не мне, но я сейчас хочу сказать не об этом, а о своих впечатлениях при подготовке и поездке в эту командировку, тем более что это была моя первая зарубежная командировка. Подготовка к командировке заняла примерно полгода. Подготовка проходила и по линии технической (профессиональной), и по линии организационной (проверка и подготовка соответствующих документов, в том числе и по линии Министерства иностранных дел и других не менее уважаемых организаций), и по линии политической — инструктажи на разных уровнях относительно того, «что там можно, а чего нельзя делать». Оказалось, что можно там мало, а нельзя — много. Впрочем, так оно и должно быть, если едешь с ответственным заданием.

Кстати, на одном из таких инструктажей и проверок (на самом высоком уровне) нам довелось познакомиться с Героем Советского Союза генерал-полковником Х.Мамсуровым, который за несколько минут слушания нашего «дела» произвел на меня очень хорошее впечатление. Говорил он мало, но по делу, серьезно, без навязчивого назидания, и во время нашей с ним беседы я не чувствовал той огромной разницы в возрасте и в звании (я был лейтенантом), которая была между нами.

Свои партбилеты мы сдали, как того требовали инструкции, в специальный отдел ЦК КПСС, чтобы забрать их оттуда по возвращении из командировки, которая была запланирована на пять месяцев.

Итак, все формальности завершены, все инструктажи проведены, служебные синие паспорта получены, и мы прибываем в назначенную страну. Выясняется, что жить мы будем в крохотной восьмиметровой комнате в квартире, которую занимало одно из советских представительств. В этой квартире нам и предстояло работать. Секретность работы требовалось сохранять в довольно сложной обстановке — в этой же квартире работало несколько советских граждан, которые проявляли искренний и живой интерес к каждому новому человеку с Родины. Всех, конечно, интересовало, откуда мы, чем занимаемся, что будем делать и вообще — зачем мы сюда приехали. Приходилось называть наши новые официальные должности, находились даже «общие знакомые», которых мы, конечно, должны были знать, но мы говорили, что мы работали с ними мало и не очень хорошо их знаем.

Вообще говоря, оперативная подготовка у нас, инженеров, была на весьма невысоком уровне, но впоследствии выяснилось, что у многих из тех, кто нас туда направлял и обеспечивал наше пребывание и прикрытие там, оперативная подготовка была еще хуже. Дело в том, что в придуманной «легенде» все должно выглядеть логично и непротиворечиво. Нельзя допускать в этом ни малейших проколов, и если такой прокол произойдет, даже в какой-нибудь мелочи, то сразу станет ясно, что эти люди не те, за кого себя выдают. Один такой прокол, правда, без особых последствий, произошел на следующий же день нашего пребывания в посольстве, куда мы должны были явиться для знакомства с сотрудниками, которые должны были нас если не опекать, то курировать.

Мы явились в посольство, чтобы стать на учет в местной партийной организации. Я был удивлен, когда парторг посольства, который вел партучет и соответствующую партийную работу в посольстве, сообщил нам, что партийная организация в посольстве законспирирована под профсоюзную организацию, при этом официально никакой партийной организации в посольстве и в нашей колонии в этой стране нет. Я был поражен этой неуклюжей конспирацией, которая для всех посторонних, в том числе и граждан этой страны, работавших в здешних советских учреждениях, была секретом Полишинеля. Нам было запрещено сообщать кому бы то ни было, невзирая ни на какие высокие должности, что мы являемся действующими сотрудниками соответствующего Главного управления Генерального штаба. Вышеупомянутый секретарь «профсоюзной» организации, несмотря на весьма высокий ранг, также не должен был знать об этом, и поэтому мы представились сотрудниками другой, прикрывающей, организации. Он не очень вникал в это, ему было гораздо важнее поговорить с нами «за жизнь», чтобы узнать, серьезные ли мы люди, можно ли надеяться на то, что мы не выкинем каких-нибудь «выкрутасов» и не доставим ему особых хлопот, так как в те времена значительная часть ответственности за поведение членов «профсоюзной» организации лежала и на партийном чиновнике, руководящем соответствующей парторганизацией.

Когда он спросил, кто с нами беседовал в ЦК КПСС перед нашим отъездом за границу, мы, нисколько не сомневаясь в необходимости правильного ответа, сказали, что с нами беседовал Александров. Такой правильный ответ мы должны были дать, так как, во-первых, мы не были предупреждены, что этого никому говорить нельзя, а во-вторых, нам нужно было сразу дать понять «профсоюзному» посольскому боссу, что мы свои люди, а не засланные иностранные шпионы. Однако каково же было наше удивление, когда после нашего упоминания фамилии «Александров» секретарь «профсоюзной» организации с улыбкой и воодушевлением сказал нам: «Так вы из ГРУ? Так чего же вы темните? Александров в ЦК курирует ГРУ, и так как беседовал с вами именно он, то мне теперь ясно, откуда вы и кто вы такие». Наступила неловкая пауза. Мой старший коллега нашелся первый: «Вы знаете, мы всем сообщаем, что мы из другой организации, по линии которой мы сюда приехали, поэтому и вам сказали то же самое, так как мы не знали, можно ли вам говорить истину». Наш собеседник расплылся в улыбке, довольный, что он нас раскусил: «Мне можно, я — партия». После этого наш собеседник пустился в долгие рассказы о себе, о партийной жизни в посольстве. Выяснилось, что он побывал по партийной линии почти в двух десятках стран, рассказал о многих из этих стран, в общем, поговорил «за жизнь». Несмотря на свой значительный зарубежный опыт, он не говорил ни на одном иностранном языке. Однако человек он был неплохой и нисколько не мешал нам работать. Этот эпизод показывает, какие важные недочеты допустили те, кто инструктировал нас перед отъездом. Кроме того, я пришел к убеждению, что в любых ситуациях, тем более в таких специфичных и ответственных, следует продумывать поведение и «легенду» таким образом, чтобы врать приходилось как можно меньше. Недаром английская пословица гласит: «Лжецы должны иметь хорошую память». Многочисленные и не совсем нужные условности сильно напрягали память и нервы. Так, было установлено, что личные письма из СССР мы будем получать не обычной почтой, а через посольство, несмотря на то, что наши жены отправляли письма через наше командование в Москве, и эти письма проходили, конечно, соответствующую цензуру. Такой порядок получения писем сразу выделял нас из коллектива.

Платили нам, естественно, валютой. Я получал 220 валютных рублей, что соответствовало примерно 250 тогдашним долларам. При этом в Москве на основной работе нам шло 50 % обычного денежного содержания, которое получали наши жены. Если учесть, что некоторые товары (в основном продукты) можно было приобретать в посольстве по весьма низким ценам, то 250-долларовую зарплату можно считать довольно высокой. Конечно, никаких физических валютных рублей не существовало, мы получали валюту той страны, в которой пребывали.

Тем не менее в газете «Известия» каждый первый день месяца печатался официальный курс валют, где доллар стоил 90 копеек. На самом деле официально рубль на доллар нельзя было поменять ни по какому курсу, а на черном рынке в то время доллар стоил более двух рублей. На этих ножницах основывался следующий казус. Так как мы были семейными людьми, то 25 % нашего официального валютного содержания, что составляло около 70 валютных рублей, вычитались из нашей зарплаты и пересылались в СССР семье. Однако в СССР пересылались не валютные рубли, а «деревянные», каждый из которых стоил не 1,1 доллара, а не более 25 центов. Таким образом, мы теряли около 40–50 долларов. Однако на такие мелочи мы, конечно, не обращали внимания, тем более что общее денежное содержание при работе за границей обычно превышало зарплату того же специалиста в СССР не менее чем в 5–6 раз. Достаточно сказать, что автомашина «Волга» М-21 стоила в то время около 1200 долларов, и получить ее при покупке за рубежом можно было сразу. В то же время в СССР она стоила 5700 рублей, и записаться на ее покупку было очень сложно. Кроме того, получить ее можно было не ранее, чем через 1–2 года после уплаты денег, причем если за это время цена на нее повышалась, то вы обязаны были доплатить эту разницу, несмотря на то, что вы отдали государству столько денег, сколько стоила автомашина в день уплаты. Так что в финансовом отношении работа за рубежом всегда была весьма выгодной, и многие стремились попасть на работу за границу во что бы то ни стало.

Конечно, эти финансовые проблемы волновали нас не так, как наша работа и рабочие условия. Условия были не очень хорошими, так как нам приходилось работать в основном в той комнате, где мы жили. Меня очень раздражало то, что мой старший коллега был заядлым курильщиком. Он часто просыпался посреди ночи и курил, лежа в постели, после чего преспокойно засыпал. Мне же после такого перекура часто не спалось уже до утра. Наша восьмиметровая комната была насквозь прокурена им уже после двух недель пребывания. Открывать окна не рекомендовалось, так что мне приходилось очень тяжело. До сих пор удивляюсь, как я не начал курить после этой командировки. Однако на такие мелочи я старался не обращать внимания. Все внимание было направлено на выполнение задания.

Что же касается работы прикрытия, то ее выполнял в основном я. Эта работа требовала знания английского языка, которым я владел достаточно хорошо. Готовясь к командировке, я попытался хоть немного освоить язык того государства, куда направлялся, так как понимал, что это может помочь избежать возможных недоразумений в бытовой обстановке. Однако, несмотря на то, что эта страна была близким соседом СССР, ни в одном московском магазине я не нашел учебника этого языка. Все, что мне удалось достать, — это маленький карманный словарь. Тем не менее я достаточно хорошо освоил этот язык, уже находясь в стране. В день первой получки я купил там учебник местного языка. Правда, меня поразила его цена, равная моему дневному окладу. В Москве книга такого типа и такого размера стоила бы раз в десять меньше. Примерно через месяц я уже кое-как мог изъясняться на местном языке.

Большим сюрпризом для меня было то, что я получил доступ к «нашим» средствам массовой информации. Конечно, наша организация каждый день получала центральную газету партии «Правда», которую мы обязательно просматривали. Там давались официальные сведения, причем информация о событиях в нашей стране и других странах, расцениваемая партией как неблагоприятная для граждан СССР, строителей коммунизма, попросту замалчивалась. Несмотря на то, что я был идеологически подкован и «идейно закален», все же я был поражен тем, сколько интересной информации о политических событиях во всем мире скрывается от нашего народа. При этом меня не интересовала политическая оценка, которая давалась различными средствами массовой информации в стране нашей командировки, меня интересовали только голые факты, а уж моральную и политическую оценку я вполне мог дать им сам, исходя из своего опыта, полученного образования и воспитания и с помощью логического мышления. Приведу один факт.

В апреле — мае 1967 года на Синайском полуострове была исключительно острая обстановка, которая впоследствии вылилась в майскую «шестидневную войну». СССР был, конечно, полностью на стороне Египта, Сирии и присоединившейся к ним Иордании. Но для меня стало откровением, что СССР уж если и не подстрекал эти страны к агрессии против Израиля, то уж точно дал им полный карт-бланш на такую агрессию и дал понять, что он окажет им любую помощь, от политической до военной. Поэтому обнаглевший Насер открыто и планомерно готовился к агрессии против Израиля, которая должна была стереть Израиль с лица земли. Во-первых, в средствах массовой информации арабских стран, в том числе и официальной, была развязана ярая национальная пропаганда против Израиля, призывающая к священной войне против врагов ислама. На обложке одного из номеров арабского журнала была нарисована картинка, на которой воины ислама, наступив ногами на флаг со звездой Давида, водружают зеленое знамя на берегу Средиземного моря, в котором захлебываются и тонут уцелевшие после войны израильтяне. Надпись гласила: «Так мы расправимся с Израилем!». Во-вторых, Насер в одностороннем порядке провел ряд агрессивных и незаконных с точки зрения международного права мероприятий в отношении Израиля. Военные корабли Египта блокировали вход в Арабский залив для кораблей Израиля, у которого на юге страны находится порт Эйлат, соединяющий Израиль с Красным морем. После того как израильский посол официально обратился в ООН и к правительствам великих держав с просьбой повлиять на Египет с целью немедленной отмены этой военной блокады, правительство нашей страны дало официальный ответ, который сводился к тому, что «Египет имеет право регулировать морское сообщение в Арабском заливе». Интересно, что заявило бы наше правительство, если бы Турция таким же образом стала бы «регулировать» морское сообщение в своем внутреннем Мраморном море.

После того как Насер сосредоточил на узком участке египетско-израильской границы на Синайском полуострове 900 из 1200 танков, находившихся на вооружении Египта, израильский посол в СССР срочно запросил наше руководство о встрече с Генеральным секретарем КПСС с целью предотвращения военного конфликта на Ближнем Востоке. Однако ему было заявлено, что Брежнев в апреле и мае 1967 года очень занят и не имеет возможности принять израильского посла. После этого и Насеру и Израилю стала полностью ясна позиция правительства «самой справедливой и гуманной страны в мире, страны победившего социализма». Первого она вдохновила и поощрила на продолжение подготовки к агрессии против Израиля, а второму она показала, что при такой позиции СССР Израилю следует рассчитывать только на собственные силы. Результат такой близорукой политики СССР известен: пятого мая 1967 года превентивным и, на мой взгляд, вполне обоснованным ударом ВС Израиля началась первая после 1948 года арабо-израильская война, закончившаяся полным разгромом арабских стран, которые понесли тяжелые людские, материальные и территориальные потери.

Я подробно рассказываю об этом только потому, что получение полной информации об этих фактах заставило меня переосмыслить не только мое отношение к конфликтующим сторонам на Ближнем Востоке (раньше я приветствовал нашу поддержку арабских стран в их конфликте с Израилем), но и отношение к правительству Советского Союза, которое показало себя несправедливым, необъективным, нечестным, а главное — неумным.

Однако после поражения в этой войне арабских стран наше правительство стало гораздо более активным. Когда стало ясно, что арабы не сумели уничтожить Израиль, активность нашего правительства превзошла все границы. Тут сразу появилось требование «обуздать агрессора», оказать помощь жертвам агрессии и т. д. и т. п. Уже в конце мая по всей нашей колонии в стране пребывания (возможно, и вообще по СССР) прошла кампания по «добровольному» сбору средств для помощи жертвам агрессии. Мне было не жаль отдать десяток долларов, но мне-то было ясно, что эта помощь идет тем странам, которые, по сути, и явились главными виновниками этого конфликта. Более того, после этой войны СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем, которые были восстановлены только спустя много лет — после того, как эйфория в отношениях с «дружественными арабскими государствами» стала сходить на нет. Особенно после того, как президент Египта Садат в 1971 году в нарушение договора между Египтом и СССР в пожарном порядке выгнал из Египта наших военных советников, которые действительно помогали Египту, причем для последнего эта помощь практически ничего не стоила. Теперь ясно, что в длительном конфликте на Ближнем Востоке есть и доля нашей вины. Отрадно, что за прошедшие тридцать пять лет наша политика на Ближнем Востоке стала гораздо более справедливой и сбалансированной, но сколько очевидных ошибок можно было бы избежать при трезвой, справедливой и объективной оценке событий!

Так как я знал английский и немного местный язык, я получил доступ и к публичной информации о других важных событиях, причем часто эта информация шла вразрез с нашей официальной точкой зрения. Достаточно отметить такие проблемы, как вопрос о наличии секретного протокола к пакту Молотова — Риббентропа, расстрел пленных польских военнослужащих в Катыни, причины и обстоятельства начала и хода советско-финской войны 1939–1940 годов, события в ГДР в 1953 году, в Венгрии в 1956 году и другие. В наших средствах массовой информации, которые все были на одно лицо, не сообщалось и четверти той информации о событиях и фактах, которая приводилась в зарубежных СМИ. Однако при этом в СССР все средства массовой информации и все наши государственные и партийные деятели и начальники всех рангов с высоких трибун с гневом и негодованием разоблачали «грязные инсинуации подлой пропаганды стран загнивающего капитализма против страны победившего социализма, которая является светочем и примером для всего прогрессивного человечества».

После возвращения в Москву вывело нас из себя одно событие. По прибытии в Москву мы должны были получить в ЦК КПСС на Старой площади сданные нами ранее наши партийные билеты. Мы зашли в довольно большую комнату, часть которой была отделена тонкой перегородкой, в которой имелось несколько окошек. За этими окошками сидели сотрудницы, которые выдавали коммунистам, прибывшим из зарубежных командировок, партийные билеты. В комнате было 30–40 человек, которые, как и мы, недавно вернулись из-за границы и тоже должны были получить обратно свои партийные билеты. К каждому окошку выстроилась довольно длинная очередь. Я увидел, что позади нас с коллегой в очереди в то же окошко стоит человек, с которым мы познакомились за рубежом. Он в течение трех лет работал в нашем торгпредстве в этой заграничной стране, и надо же было тому случиться, что его срок пребывания закончился как раз одновременно с концом нашей загранкомандировки. Он не знал, что мы из Генерального штаба, потому что когда мы знакомились с ним, то сказали, что работаем в одной гражданской организации. Мы встречались с ним за границей всего два-три раза, но сразу его узнали. Он также узнал нас. Он стоял в очереди позади нас, и нас разделяло 5–6 человек. Мы подошли к нему, поздоровались, поговорили о том, о сем, но в это время наша очередь подошла уже близко к окошку, и мы вернулись на свое место. Когда подошла моя очередь, я, как и было положено, назвал свою фамилию, имя и отчество. Молодая и, по-видимому, недавно начавшая здесь работать девушка строго спросила меня, уплатил ли я членские взносы в рублях за время пребывания за границей с тех сумм, которые получала здесь моя жена. Я ответил, что я уплатил в рублях партийные взносы с 50 % денежного содержания, которое мне причиталось в СССР. Она резко и громко возмутилась: «Почему с 50 %, ведь все же платят 60 %?». Я ответил, что она не права, и я получал действительно 50 %. Тут она вообще вышла из себя, встала из-за стола и пошла к другой, старшей и более опытной работнице, которая находилась за другим столом. Так как перегородка была довольно тонкой, я (и все присутствовавшие в этой комнате) хорошо слышал их громкий разговор: «Софья Яковлевна, вот тут товарищ утверждает, что ему в период его пребывания за рубежом здесь выплачивали 50 % оклада. Разве так может быть, ведь всем же платят 60 %?». Пожилая, грузная женщина, посмотрев на мои документы, которые ей показала эта молодая сотрудница, громко, на всю комнату, заявила: «Да разве ты не видишь, что они из ГРУ? Им действительно платят 50 %». У меня екнуло сердце. Все мои меры по конспирации пошли прахом. Я был уверен, что товарищ из торгпредства тоже слышал эту громкую фразу. Оставалось только надеяться, что он, возможно, не узнал, к кому относится эта тирада. Мое уважение и доверие к ЦК, этой всемогущей организации, оказалось сильно поколебленным. Но это была партия, а партии дозволялось почти все. Мы спешно покинули этот зал, даже не простившись с представителем торгпредства.

На душе у нас было тяжело, а в голове роились мысли о необходимости соблюдения конспирации и о том, стоит ли докладывать командованию об этом случае.

После этого у меня были и другие зарубежные командировки, но к тому времени я уже приобрел ценный опыт после первой командировки.

Наверное, все началось в 1980 году, когда я закончил Московский инженерно-физический институт (МИФИ) и, честно говоря, даже не представлял, с чем меня свяжет моя судьба.

В те годы я активно занимался комсомольской работой, возглавлял культмассовый сектор в институтском комитете ВЛКСМ, участвовал в студенческих строительных отрядах. Приобретенный в комсомоле опыт общения дал мне возможность устанавливать новые контакты, правильно строить партнерские отношения и достаточно эффективно организовывать работу даже с незнакомыми людьми для достижения конкретных целей.

В то же время, несмотря на общественные нагрузки, удавалось еще заниматься и учебой. Посетив недавно родную альма-матер и зайдя на свою кафедру «Электронная измерительная техника», я с некоторым удивлением увидел свою фамилию в ряду фамилий других выпускников, окончивших в разные годы нашу кафедру с отличием. Кто бы знал тогда, что та специальность, которую мы получили, а именно «Дистанционно-измерительные системы экспериментальной физики», станет моей профессией на всю оставшуюся жизнь. Оказывается, что базовая схема: датчик, передающие устройства, канал связи, приемник, цифровая обработка сигналов и аналитическая обработка накопленной информации — работает не только в народном хозяйстве, но и во многих других, в том числе и весьма специфических областях.

Вот с таким багажом я и пришел в систему военной разведки в 1982 году по рекомендации автора этой книги, в ту пору — лейтенанта Николая Пушкарева.

Сразу по пришествии на службу я столкнулся с некоторыми, поразившими меня моментами. Первое, что меня поразило, — это сцена в «курилке». Сидят два молодых лейтенанта, только что окончивших высшее военное училище, и рассуждают о том, какая у них будет пенсия лет этак через двадцать пять службы. В те годы мысль моя не залетала так далеко вперед. Я и не думал, что когда-то и мне тоже придется уйти в отставку, ведь военная карьера только-только началась.

Вторым моментом оказалось то, что армейский юмор существенно отличается от гражданского. Так, придя в столовую в новом, только что выданном, зимнем обмундировании, после обеда я ушел в поношенном шарфе и заскорузлой шапке, которые вдруг вместо только что выданных оказались на одном крючке с моей новенькой шинелью. После этого я всей своей душой ощутил сермяжную правду известной поговорки: «В кругу друзей не щелкай клювом».

Другим моментом, поразившим меня, было большое чинопочитание военных начальников, что не соответствовало моему предыдущему гражданскому опыту взаимоотношений с руководителями разного ранга. Так, в один из первых дней прихода на службу ровно в 9.00 я столкнулся у парадного подъезда с командиром части, выходящим из только что подъехавшей служебной «Волги». Оба мы были крайне удивлены. Я — тем, куда в мгновение ока исчезли офицеры, только что спешащие на службу рядом со мной. Он — тем, что кто-то вдруг оказался на его пути к парадному подъезду, где уже вытянулся в струнку дежурный офицер с докладом. От неожиданности он протянул мне руку, поздоровался и спросил, как я привыкаю к новому месту работы. Я ответил, что все хорошо, и мы вместе зашли в корпус. После этого случая пошел слух, что я состою в особых отношениях с генералом и даже, возможно, его родственник. Мне хватило ума этот слух не опровергать, что впоследствии не раз меня выручало в щекотливых ситуациях.

Оглядываясь назад, я понимаю, что три года — это минимальный срок, чтобы войти в ту проблематику, которой занималась наша спецслужба. И он мог быть гораздо дольше, если бы не опыт и поддержка моих старших товарищей. Хотелось бы сразу отметить ту обстановку доброжелательства и взаимопомощи, готовности поделиться своими знаниями, которая царила в спецслужбе. Сколько потом ни пришлось служить, менять место работы, но такого дружного коллектива я уже нигде и никогда не встретил. А может быть, это моя молодость окрасила тот период жизни в такие яркие, радостные тона?!.

Именно в эти годы я впервые познал вкус научных исследований. Ведь вся наша работа в этом и состояла: найти нестандартные, новые подходы и решить те задачи, которые до нас казались нерешае-мыми и неприступными. В нашем распоряжении помимо собственных голов находилась самая современная на тот период времени (середина 80-х годов) специальная техника. Это также способствовало поиску и обкатке новых идей. Сейчас, конечно, смешно вспоминать, но тогда самый мощный специализированный процессор обработки информации был сравним с комнатой в малогабаритной квартире, а сейчас все его функции и производительность полностью перекрывают серийно выпускаемые микрочипы размером с почтовую марку, которые встраиваются в сотовые телефонные аппараты.

Идеи идеями, техника техникой, но без того научного фундамента и творческой атмосферы, созданных до нас нашими предшественниками годами кропотливого труда и терпеливо втолковываемых в наши молодые бесшабашные головы старшими товарищами, наставниками, ничего бы не было. Мне бы хотелось с особой теплотой вспомнить моих тогдашних учителей Осипова Олега Алексеевича, Половинкина Анатолия Ивановича, которых сейчас уже нет в живых, и многих других настоящих людей, как продолжающих нести службу, так и вышедших в отставку, которые дали хороший толчок всей моей будущей научной и военной жизни.

Благодаря им я, может быть, и стал тем, кем я сейчас стал, доктором технических наук, профессором, академиком РАЕН. Благодаря им я уже который год передаю знания в новой области информационной безопасности ученикам, студентам и аспирантам в МГТУ им. Н.Э. Баумана, МИФИ, МТУСИ, МосУ МВД России и других вузах.

Я очень горжусь тем, что жизнь меня свела с такими людьми, товарищами по службе, которые, даже уйдя в запас и отставку, достигают больших успехов в «нелегкой» гражданской жизни в новых рыночных отношениях. Так, один из моих сослуживцев, с которым мы соседствовали на одном этаже несколько лет подряд, стал известным на весь мир компьютерным «антивирусологом». Другой мой коллега добился мирового признания как ведущий специалист России в компьютерных сетях, сдав многочисленные тесты ведущих западных компаний, и получил от них все какие можно дипломы и аттестаты. Я рад, что оба они и другие офицеры ГРУ работали и продолжают работать в России. Их слава и знания служили России. Но еще большего уважения заслуживают те, кто до сих пор несет свою нелегкую «тихую» службу, продолжая работать на благо Родины в моей родной спецслужбе на самом передовом участке интеллектуального противостояния с возможными противниками уже новой демократической России. Успехам спецслужбы способствует и то, что наш президент В.В. Путин также является представителем этой славной когорты.

С самого возникновения специальной службы в Министерстве обороны командование службы в ГРУ ГШ уделяло должное внимание вопросам подготовки и переподготовки кадров специалистов.

Подготовка специалистов для службы проводилась на базе 4-го факультета одной из Высших школ г. Москвы. Первыми выпускниками были будущие корифеи спецслужбы Жигарев Ю.С., Терешко В.Н., Деменев А.И., Казьмин В.А.

Кроме этого с 1964 года на Центральных курсах усовершенствования офицеров разведки был открыт цикл переподготовки специалистов для специальной службы. В те годы, как и многие другие, я был одним из молодых офицеров, которые проходили курс подготовки на этих курсах. Начальником цикла был полковник Малахов Д.А. — крупный специалист, человек талантливый, умный, тактичный, добрый, обладающий замечательным юмором.

Наша группа состояла из молодых лейтенантов, окончившихв 1962–1963 гг. лучшие московские вузы, такие, как МГУ им. Ломоносова, МФТИ, МИФИ, МЭИ, МАИ и др. Все имели хорошую математическую подготовку, поэтому учиться нам было очень легко и наша группа по праву была одна из лучших на курсах. Группа легко решала задаваемые нам на самоподготовку учебные задачи. И вот однажды Дмитрий Александрович Малахов предложил нам совершенно необычную задачу. Мы сидим — не получается, он же ходит веселый, подтрунивает над нами, мы не можем ее решить. В конце концов, общими усилиями мы ее «раскололи», оказалось, что он нам ее дал с ошибками еще и в укороченном виде. В итоге все были довольные результатами решения задачи. А он нам сказал, что это ближе к жизни и в работе нам придется частенько сталкиваться именно с таким материалом и обязательно надо выходить из подобных тупиковых ситуаций.

На курсах, кроме спецдисциплин, нам преподавали обязательные в те времена теорию марксизма-ленинизма, партийно-политические и некоторые общевойсковые дисциплины.

Некоторые из офицеров, которые обучались в 1964 году и позднее на курсах, в дальнейшем стали классными специалистами, а Ашуров В.М., Закусин В.В., Поспелов Г.И., Кругликов Б.М. и Чуриков А.Г. защитили диссертации на соискание ученой степени кандидатов наук и докторов наук.

Кроме пятилетнего специального математического образования курсантов, на указанном факультете велась подготовка научных кадров в аспирантуре. Большинство наших ученых защищались именно в этом вузе. Академиками стали Смирнов В.И. и Глушко А.А., степень докторов наук получил Ронжин А.Ф., Алиев Ф.К., Сенчуков С.А. и др.

Первыми кандидатами физико-математических наук стали Селиванов Б.И. и Бурцев В.К., а из числа выпускников этого вуза — Подрябинников А.В., Еремин С.В., Супонкин В.И., Скороходов В.И. Все они внесли большой вклад в развитие специальной службы.

Однако много усилий было положено для набора школьников-абитуриентов для поступления в данный вуз. Этим в разное время занимались Власов С.М., Журба С.П., я и другие офицеры нашей специальной службы.

У спецслужбы по линии МО СССР была своя группа — 20 мест, а с 1989 г. стараниями Куземина А.П. к ним добавилось еще 10 мест по подготовке необходимых для нас специалистов. Для того чтобы заполнить все вакансии, необходимо было отобрать, оформить, а по возможности и помочь в подготовке по математике многочисленных абитуриентов. Часть из них набиралась и готовилась в окружных частях спецслужбы, а другая часть отбиралась нами в Москве — это были школьники 10-х классов специальных физико-математических школ. Базовой же была Физико-математическая школа-интернат им. Колмогорова А.В. при МГУ им. М.В.Ломоносова.

Выпускники ФМШ были наиболее одаренными, так как они отбирались по всей стране из победителей математических и физических олимпиад. Силами офицеров спецслужбы с сентября по май в качестве подготовки к поступлению в вуз проводились занятия в основном по математике. Разбирались конкурсные задачи, которые зачастую были труднее, чем давались в МГУ, а также возможные дополнительные вопросы, которые задавались на экзаменах. Эти занятия в разные годы проводили наши офицеры — Еремин С.В., Супонкин В.И., Подрябинников А.В., Скороходов В.И., Гырдинов П.А. — сам бывший ученик ФМШ.

И хотя ФМШ была базовой школой при МГУ, дирекция и преподавательский состав вуза, а также руководство МГУ не чинили нам никаких препятствий по отбору абитуриентов. В этом вопросе у нас с ними было полное взаимопонимание, так как основное внимание при отборе выпускников школ обращалось на отличную учебу по математике.

К сожалению, при поступлении в вуз не обходилось без трагикомедии. Вспоминается случай, когда один из абитуриентов сдает две математики и физику на «5», а по сочинению получает «2». Я бросаюсь на защиту этого абитуриента, договариваюсь с кадровой службой вуза и председателем комиссии по русскому языку об апелляции. Находим компромиссное решение на «3», и наш «математический талант» будет зачислен в вуз. Он пишет заявление об апелляции и только в одном слове «апелляция» делает 5 ошибок. Все, поезд ушел, и обидно, конечно, до слез. Но это было исключение. В основном отобранные нами абитуриенты были действительно хорошо подготовлены, и, как правило, мы превышали планку, отведенную нам по общему количеству человек. Когда же эта планка превышалась по проходному баллу в 1,5–2 раза, нашим абитуриентам делали отдельный проходной балл на 2 больше, чем по факультету.

Большинство окончивших вуз из бывших выпускников ФМШ получали распределение в Московский центр спецслужбы, где они достойно трудились, отдавая свои знания, энергию и ум нелегкому нашему делу. Многие из них, как я уже говорил выше, в дальнейшем стали кандидатами и докторами наук, развивая и приумножая подходы и методы решения специальных задач.

Выпускники этого вуза находились под нашим контролем в течение 6 лет: год до поступления в высшую школу, 4 года учебы и год дипломной практики в Московском центре спецслужбы. Поэтому каждого мы знали не только по личным делам, а, как говорится, вживую. Тем не менее встречались определенные трудности при распределении выпускников. В этом вопросе мы не всегда находили должное понимание с кадровиками ГРУ ГШ, курировавшими нашу службу. Приходилось тратить много сил, доказывая обоснованность и правоту наших планов: лучшему выпускнику — лучшее место. Особо большие споры шли по выпускникам- москвичам. Как правило, все же удавалось отстоять нашу точку зрения, но, к сожалению, не всегда.

Несмотря ни на что, я доволен, что мне довелось заниматься этим важным для службы делом. Все мои абитуриенты и выпускники указанного вуза были мне как родные (я помогал им при сдаче экзаменов, бился за каждого на приемной мандатной комиссии, разбирался и помогал во время учебы, отстаивал каждому достойное место распределения, а в дальнейшем радовался их успехам). Я отдавал им часть своей души, они проходили через мое сердце. И я доволен, что они стали настоящими людьми с большой буквы. Спасибо им за тот доблестный труд в становлении, формировании и развитии нашей специальной службы. Их работу и результаты оценят много лет спустя уже историки. А сейчас не пришло еще то время, когда можно было бы написать о каждом из них отдельную книгу.

И, конечно же, надо выразить благодарность нашему другу, коллеге и соратнику по ГРУ, профессору Н.Ф. Пушкареву за то, что он впервые решился открыть широкой публике некоторые «несекретные» секреты нашей службы.

В декабре 2002 года исполнилось 60 лет моего приезда во 2-й Полевой разведывательный отдел Западного фронта, куда я была направлена по окончании разведкурсов при Высшей спецшколе Генштаба, находившейся в то время в Казани. На эти курсы мы были направлены по окончании двух лет учебы в Военном институте иностранных языков. Курсы были краткосрочными (с августа по ноябрь 1942 года), и подготовка была, соответственно, поверхностной. По окончании учебы курсанты распределялись по полевым разведотделам фронтов по несколько человек. Во 2-й же Полевой разведотдел Западного фронта меня направили одну.

Возвращались мы через Москву, и здесь из Центра нам помогали добраться до места дальнейшей службы.

В Управлении мне сказали, что, дескать, до Полевого разведотдела одной будет очень трудно добраться, надо ждать попутчиков. Настало 27 декабря, и мне объявили, что завтра — 28 декабря я должна к 8 часам явиться на Киевский вокзал. Тревоги и страхи рвали на части сердца и души моих родных и друзей, приехавших меня проводить. И я чувствовала себя в большом напряжении. Как все устроится?

Утром пораньше, чтобы не опоздать (ведь транспорт ходил нерегулярно), в сопровождении моей безгранично любимой и любящей бабушки (она растила меня со дня рождения), мы отправились на вокзал, где должна была состояться встреча с сопровождающими. Я напряженно вглядывалась во всех проходивших мимо, пытаясь узнать в них тех, кто ищет именно нас. Вскоре к нам подошли два молодых военных человека и сказали, чтобы мы еще немного их подождали, пока они уточнят время отбытия нашего поезда. Даже за давностью лет передать то состояние расставания, беспокойства и тревоги очень и очень трудно.

Сердце хотело вырваться из груди, оно стонало и рыдало, но надо было все сдерживать, оберегая мою любимую бабушку. Минут через пятнадцать подошли сопровождающие и сказали, что пора идти на посадку. Прощание было очень коротким. Мы обнялись, крепко прижавшись друг к другу, и скупые, горькие слезы ручейками потекли по щекам.

Я подняла свой скарб и пошла на перрон. Поезд уже стоял. Мы быстро вошли в вагон, где было холодно и малолюдно. Вскоре вагон заскрипел и поезд медленно тронулся с места.

Ехали мы часов восемь, часто останавливались и около шестнадцати часов прибыли на станцию Шемякино. Платформа была безлюдна, вокруг царила обманчивая тишина. Спустясь вниз, утопая в снегу, мы пошли по тропе вдоль леса, слева расстилалась беспредельная, белоснежная равнина, окаймленная лесом, над вершинами которого висел огромный ярко-красный диск заходящего солнца, катящегося за горизонт. Вдруг раздались оглушительные выстрелы артиллерийского орудия и над лесом показались всполохи огня. Они продолжались в течение всего нашего пути. Пройдя 2–3 км, порой проваливаясь в снег, мы дошли до деревни Потресово, где и располагался 2-й Полевой разведотдел.

Меня сразу проводили на доклад к начальнику отдела полковнику Семенову Алексею Васильевичу. Доложив о прибытии, я почувствовала какое-то напряжение и суету. И только потом узнала, что была получена телеграмма о прибытии Дроздова и было приготовлено расквартирование вместе с мужчинами. С жильем надо было все организовать. И возникли новые хлопоты. Все избы были заняты, а тут еще морока — женщина, да такая молодая. Ожидали ведь сильное, опытное мужское подкрепление, а тут на тебе!

В деревне нашлась одна свободная изба, в ней жила одинокая женщина, только что получившая похоронку о сыне; она ни с кем не хотела общаться и никого к себе не пускала на постой, но узнав, что речь идет о девушке, — согласилась. Когда я подошла к избушке, а иначе ее не назовешь, то ее почти не было видно в снегу, лишь откопанные маленькие оконца, да дверь, к которой вела узкая стежка. Откуда-то из-за сугроба поднимался легкий дымок из русской печи.

В доме было уютно, чисто и тепло. Вначале хозяйка (тетя Поля) встретила меня настороженно и прохладно, но в дальнейшем мы с ней стали большими друзьями, а когда настало время расставаться, она провожала меня со слезами.

Наутро я вышла на работу, пришла в тот же дом, где накануне представлялась начальнику отдела. Только сейчас я обратила внимание на дом. Он был большой — пятистенный, разделенный на две половины, в одной из них и располагались рабочие подразделения. Работали группами, но каждый отвечал за свой участок. У меня дела пошли сразу неплохо, и начальство перестало сожалеть, что приехала девчонка. До меня в отделе были еще 6 девушек из Горького, они выполняли вспомогательные работы. В отделе были 2 пишущие машинки с русским и латинским шрифтом, ими заведовала Александра Ивановна Ронина — женщина старше нас, которая всем нам была другом и заботливой матерью.

Начальником моей группы был майор Еричев В., в группе также были: Агафонов С.В., Тюрин Н.Н., Андреев А.К. (с ним я ехала из Москвы) и др. Часто в непосредственную работу включался и начальник отдела полковник Семенов А.В. Порой приходилось работать по двое-трое суток подряд, с короткими перерывами на отдых. Работы всегда было очень много, и все очень срочно. Каждый документ старались обработать как можно точнее и быстрее, чтобы немедленно доложить в штаб разведотдела фронта, которым командовал Георгий Константинович Жуков.

В деревне Потресово мы пробыли до 25 апреля 1943 года. С продвижением войск на Запад разведотдел наш перемещался за фронтом. Первая остановка была в лесу под г. Юхнов. Здесь мы расположились в землянках — в одних работали, в других жили. В землянке, где мы работали, стояли сбитые наспех столы и лавки, сложно было с освещением. Когда работал движок, то было тусклое мерцание, но часто приходилось довольствоваться керосиновыми лампами и свечами. Посередине землянки стояла бочка «Zuft Waffe» и служила нам печкой. Когда же топка прекращалась, в землянке становилось холодно и сыро. Спали мы на топчанах из досок, на которых были положены еловые ветки, а сверху расстелена шинель — одной полой под себя, другой полой укрывались, но после многочасовой работы усталость была такая, что постель нам казалась блаженством!

Весь лес был заминирован, и была проблема с водой, но наши мужчины на ночь подвешивали к березам котелочки и утром у окошек жилых землянок для каждой из нас стоял сосуд с драгоценной влагой и для питья и для умывания. Через некоторое время в лесу проделали тропку к небольшой речке, по обе стороны поставили указатели «МИНЫ», и мы дружно, цепочкой могли бегать к воде. Рядом с нами располагались другие подразделения: связисты, артиллеристы, полевой госпиталь и др.

В конце августа или начале сентября мы по разведканалам получили сообщение противника, в котором говорилось о месторасположении нашего отдела, и необходимо было срочно передислоцироваться. Меня как раз в эти дни отправили на трое суток в командировку в Москву. Возвращаясь, мы заехали на старое место, его уже нельзя было узнать. Немцы все разбомбили, не осталось камня на камне. Вот так наша своевременная работа спасла нас и наших соседей.

В дальнейшем путь нашего разведотдела проходил по дорогам разбитой и разграбленной Смоленщины. Невозможно забыть переезд через город Смоленск. Ночь, кругом все разрушено, стоят лишь остовы домов, повсюду пепелища и дымок от пожарищ. Разминирована лишь единственная дорога на Запад, и по ней непрерывным потоком, двигаясь друг за другом, шла техника и машины с пехотой. На перекрестках стоят девушки-регулировщицы, бойко направляя этот поток в нужное русло.

Перед глазами встает красавец Кремль, почерневший от гари и пыли, но величественный и строгий, олицетворяя мощь матушки России. Весь горизонт пылает в огне, и беспрерывные артиллерийские залпы сотрясают землю. В этом аду наши войска с боями неуклонно продвигаются на Запад, освобождая от оккупантов нашу многострадальную Родину.

За Смоленском мы разместились в деревне Перховичи: работали и жили в школе. Наступила осень 1943 года, и надо было как-то утепляться, в доме-то несравненно лучше, чем в землянке! Работы, как всегда, было очень много, и становилось все сложнее и сложнее. Добрым словом хочется вспомнить связистов из сопровождающего нас дивизиона за аккуратность и четкость, что во многом помогали в нашей работе.

Во 2-м Полевом отделе я проработала до 17 ноября 1943 года, когда была направлена в Москву. За работу в этом отделе я была представлена к ордену «Красной звезды», в приказе говорилось «За отличное выполнение заданий командования». Эту награду я получала в Кремле 15 июля 1944 года, работая в Главном разведывательном управлении в Москве. Здесь я служила до июля 1953 года, до момента организации спецслужбы ГРУ Генштаба ВС СССР, в которой мне предстояло работать вплоть до сентября 1971 года. По состоянию здоровья в звании полковника уволена в отставку.

За все годы работы в Главном разведывательном управлении и в спецслужбе мне приходилось принимать участие в разработке очень сложных объектов.

Хочется вспомнить соратников по службе, с которыми пришлось трудиться плечом к плечу в одном отделе и даже группе: генерал-майора Малышева Ф., полковников Адонского Б.А., Соколова М.И., Баженова Е.И., Малахова Д.А, Дмитриева Б.И. и многих, многих других. Особенно хочется вспомнить наших доблестных женщин-офицеров: Сорвачеву Л.П., Пишенину М.П., Цыганкову В.Г., Прокопенко В.М. Гончарову Л.П. и других.

Я очень благодарна судьбе за то, что она на всю жизнь связала меня с любимым, очень интересным и непростым делом. Поэтому я и горжусь своей профессией!

Стихи, написанные полковником Надеждой Дроздовой.

Искренне обрадовавшись предложению коллеги по ГРУ принять участие в подготовке раздела воспоминаний «Спецслужба в делах и лицах», как одно из лиц службы, схватился за ручку в нетерпении изложить то, что подсказывает мне память о годах молодости. И вдруг в ужасе остановившись, испугавшись этого легкого пути, особенно легкого для человека, переступившего 60. Кому нужны милые моему сердцу воспоминания? Мои воспоминания будут интересны моим сверстникам, да и то далеко не всем. Молодые будут воспринимать это как обычные воспоминания ветерана. Тогда все это не нужно! Но, быть может, нужно потому, что это хоть чем-то поможет нынешним и будущим молодым офицерам специальной службы ГРУ. Дело в том, что теперь, с высоты прожитых лет и опыта, я стал слегка различать в случайном признаки случайности. Один из таких случайно-неслучайных событий моей жизни было мое попадание в специальную службу ГРУ — весьма специфическое и даже, можно сказать, экзотическое «учреждение».

В 1963 годуя окончил Московский Физико-технический институт в г. Долгопрудном Московской области. Говорят, что Физтех — элитарный вуз. Лично я думаю не совсем так. Физтех — особый вуз, он единственный в своем роде. Элитарных вузов у нас много.

В чем же особенность Физтеха? Зачем я хочу говорить здесь об этом? Говорить нужно, чтобы понять закономерности, управляющие нашим «служебными» индивидуальными судьбами.

О любом вузе можно точно указать его местоположение, но про Физтех даже это сделать невозможно. Дело в «системе Физтеха». Любая же новая система является ответом на какие-то новые требования, новые вызовы времени. Еще раз скажу, что все это я пишу совсем не ради того, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к чему-то исключительному. Есть общие причины и закономерности между созданием «системы Физтеха» и приходом (приглашением) большой группы молодых выпускников ведущих гражданских вузов Москвы в специальную службу ГРУ.

Конкретные условия форсмажорной индустриализации СССР в ЗО-е годы привели к созданию высших учебных заведений «под задачу», готовящих инженеров узкого профиля в актуальной для определенного периода области современной технологии.

Такой подход приводил ко все более расширяющемуся и углубляющемуся разрыву и даже взаимной неприязни между служащими высшей инженерной школы и абстрактной фундаментальностью естественно-научных факультетов университетов.

Уже к концу 30-х годов нашлись в стране прозорливые и мудрые люди, осознавшие это противоречие и его опасность с точки зрения перспектив безопасности страны.

4 декабря 1938 года в газете «Правда» на первой полосе было опубликовано письмо группы крупных ученых, в котором была поставлена проблема организации инженерных кадров совершенно нового типа. Стране нужны инженеры-ученые, инженеры-исследователи, которые могли бы разбираться во всех областях фундаментальной науки и были подготовлены для практической работы в новейших областях науки, техники и производства (прежде всего в военных областях).

Подчеркнув государственную значимость поднятого вопроса, авторы письма указывали путь его решения — создание Высшей физико-технической школы. Ими же были сформулированы основные принципы реализации такого учебного заведения. Суть этих принципов: самый тщательный поиск и отбор талантливой молодежи путем конкурсных испытаний, комплектование профессорско-преподавательского состава из числа крупнейших, интенсивно работающих ученых, создание учебного плана, рассчитанного на 6 лет обучения (3 года в вузе плюс 3 в лабораториях ведущих академических и прикладных исследовательских институтов и конструкторских бюро) с более ранним привлечением студентов к реальной научной работе. Теперь ясно, почему нельзя указать, где находится Физтех.

Война помешала реализации этой идеи. Но война еще более обострила поставленные проблемы.

В 1945 году наша страна, отразив самый опасный за всю историю военный вызов, победив в самой тяжелой из войн, почти сразу же оказалась перед еще более жесточайшим вызовом, брошенным нам объединенным Западом. Уже в марте 1946 года премьер Великобритании выступил со своей речью в присутствии президента США с призывом объединиться в военно-политический союз против СССР. Хочется напомнить нашим демократам, которые говорят, что этот союз был направлен только против СССР, как «Империи зла», что уже после падения СССР границы этого союза вплотную подошли к рубежам «демократической» России.

Вызов Запада был не чисто военным (на Западе уже поняли, что в прямом военном столкновении русский народ победить нельзя), а прежде всего технологическим, шантажирующим СССР наличием атомной бомбы.

Наша страна сумела ответить и на этот вызов. Наш народ сумел совершить до сих пор еще не осознанный и не оцененный научно-технический подвиг: создать атомное оружие и средства его доставки, причем не за семь лет, как думали американцы, а всего за два года, что позволило на несколько десятилетий отодвинуть нашу капитуляцию перед США. Теперь эта капитуляция, к сожалению, началась и продолжается.

В 1946 году был создан физико-технической факультет в МГУ, а также в 1951 году по предложению академика П.Л. Капицы было принято решение, подписанное лично генералиссимусом И.В. Сталиным, о создании Московского физико-технического института на базе сильнейших научно-исследовательских институтов: ЦАГИ, Института физ-приборов, Института атомной энергии, Физического института и ряда других организаций. При этом подготовка специалистов ведется по новой системе — «системе Физтеха». По этой системе могут обучаться только одаренные студенты, остальные же физически не выдерживают такого напряженного режима учебы. Подготовка проводится, за исключением фундаментальных курсов и иностранного языка, не в самом институте, а на базовых институтах в их лабораториях.

Физтеху удалось соединить образование с наукой и производством. В этом уникальность его системы.

Окончив в 1956 году школу, я решил, что учиться хватит. И без того ученых много. Я устроился работать на стройку.

Как-то в конце мая я случайно встретил одноклассника, которой учился в каком-то вузе за городом и домой приезжал только по воскресеньям. Так вот он мне сообщил, что его выгоняют из института за неуспеваемость по… физкультуре. Оказалось, что его выгоняют из МФТИ, но он решает сдавать повторные экзамены. Он стал уговаривать и меня сдать вступительные экзамены в этот институт. Я долго отнекивался, но он соблазнил меня прелестями жизни в общежитии, отдельно от родителей, тем, что в институте практикуется свободное посещение занятий. О нагрузке, он, конечно, не распространялся. И я поступил в институт. Я попал на базовую кафедру Сергея Павловича Королева в Подлипках (ныне г. Королев), и с сентября началась нелегкая студенческая жизнь. Но это все о моей гражданской жизни, а как же я попал в ГРУ?

В некотором смысле в этом распорядился случай. В одной лаборатории и в одной группе со мной учился выпускник Физтеха Борис Салтыков. Однажды, придя утром на работу, он сообщил мне, что его вызывали в военкомат и предлагали вступить в ряды Вооруженных Сил СССР. Ему сказали, что он стал бы заниматься исследовательской работой. При этом он добавил, что полковник, проводивший с ним собеседование, явно имел математическую подготовку и попросил довести это предложение и до других выпускников Физтеха. В результате осенью 1965 года я, Толя Шевченко, Юра Зыков и Валера Сибиркин стали офицерами специальной службы ГРУ.

Одним из тех, кого мы там встретили, был Анатолий Чуриков, выпускник Физтеха, радиофизик. Его отец, бывший выпускник механико-математического факультета МГУ, затем был призван в спецслужбу еще до Великой Отечественной войны.

После окончания Высших курсов офицеров военной разведки ГРУ я и Анатолий Шевченко попали в отдел, который должен был заниматься получением информации от секретной спецаппаратуры. Мы, сдавшие кандидатский минимум на Физтехе, сразу же заявили начальнику спецотдела, что заниматься этим совершенно неперспективно. В результате этого нас перевели во вновь созданный спецотдел для решения традиционных задач ГРУ.

В те годы спецслужба ГРУ начала активно комплектоваться за счет выпускников элитных вузов Москвы, в том числе МИФИ, МАИ, МВТУ им. Баумана и др. Я попал в отдел анализа и распределения материалов по направлениям. Здесь я столкнулся с офицерами, которые служили в Спецслужбе во время войны с фашистской Германией.

Что меня в них поразило? С одной стороны, это были обычные люди с обычными способностями, но поражало их отношение к специальному делу, их увлеченность, упорство и, я бы сказал, страстное отношение к делу. Не буду перечислять всех, но скажу только об одном — о первом непосредственном начальнике — полковнике Надежде Николаевне Дроздовой, человеке разносторонне развитом, интеллигентном, человеке высокой культуры. Впоследствии, по рекомендации таких же двух офицеров — коммунистов-фронтовиков я вступил в ряды КПСС и был горд, так как видел, что те коммунисты, которые окружали меня, отдавали все свои силы и знания служению нашей специальной службе, не ожидая льгот и наград.

И все же чувствовалось противоречие между опытом и знаниями старшего поколения и задачами, которые ставились перед службой. Новые задачи требовали организовать решение на современной вычислительной технике, которая создавалась именно для спецслужбы. Некоторые же из «старых» специалистов не принимали вычислительную технику принципиально, называя вычислительные машины «умными идиотами». В результате старшее поколение ушло на пенсию, а я оказался в группе недавних выпускников МИФИ и Физтеха. Начальником группы был назначен также выпускник Физтеха, с которым я работал на «гражданке» в ЦНИИМАШе, Юрий Зыков. Надо сказать, что командование совершенно точно выделило из нас лидера еще в ЦНИИМАШе. Зыкова Ю. заметил лично С.П. Королев во время работы на Космодроме и сделал его руководителем телеметрической группы через год после окончания Физтеха. Затем нашу группу пополнили три офицера Еремин, Кириллов и Неронов. Впоследствии Неронов стал нашим командиром спецслужбы ГРУ и получил генеральское звание.

Была ли работа группы плодотворной? Можно сказать и да и нет. Трудности определялись самим объектом разработки, сказывался недостаток опыта. Например, не была проработана одна из наиболее перспективных версий, связанная со спецификой службы. В случае, когда в группу попадали объекты некоторых других направлений, в частности Ближнего Востока и прилегающих регионов, то они успешно разрабатывались. Упомяну в связи с разработкой одного из объектов несколько курьезных случаев. Для того, чтобы командование части поощрило группу за один из объектов, начальник отдела полковник Гаврилов Б.П. доложил командиру части, что группа решила достаточно сложную задачу.

Именно тогда я понял, что необходимо создавать теорию решения задач, возложенных на спецслужбу ГРУ. Это была сложнейшая проблема, и ее надо было решать незамедлительно в научном аспекте. Для этого необходимо было поступить в аспирантуру.

В начале 70-х годов нашей службе было выделено несколько мест в аспирантуру одного из элитных вузов г. Москвы. Я и Юрий Зыков решили туда поступать. Мы благополучно сдали экзамены и были приняты в дневную аспирантуру.

Заместитель командира спецслужбы ГРУ по науке И.В. Гусаков особых возражений не имел, но поставил условие сдать кандидатский экзамен по теории вероятности и математической статистике, а также по дополнительной специальной дисциплине. Все указанные экзамены мы сдали успешно и только тогда были откомандированы на дневное отделение аспирантуры.

Во время работы над литературой в аспирантуре я натолкнулся на статью американца Роббинса, в которой говорилось о так называемом эмпирическом подходе к задачам математической статистики. В его статье были только некоторые качественные соображения и не указано место его работы. Через управление (ГРУ) выясняется, что Роббинс — сотрудник Агентства национальной безопасности США. Больше публикации Роббинса не появлялись, но его работа укрепила меня в необходимости продолжать начатую работу. За два года мне удалось подготовить кандидатскую диссертацию. Защищенная в срок диссертация позволила мне в дальнейшем продолжать научную работу.

Вернувшись после аспирантуры в службу, я словно по заказу попадаю в отдел, связанный именно с научно-исследовательской работой.

Наряду с практической работой я проводил исследования в области создания общей теории для спецслужбы. Основная идея мне пришла из знания теоретической физики, точнее, квантовой механики. Наконец, мне посчастливилось. Полученная математическая система управления решалась обычным аналитическим путем. В результате удалось получить необходимые алгоритмы с вытекающими практическими выводами. Экспериментальные проверки полученных результатов были осуществлены в нашей спецслужбе, а также в других родственных службах.

Получив экспериментальное подтверждение работоспособности теории, я обратился с рапортом о направлении в докторантуру ГРУ. В то время командир спецслужбы генерал Соловьев сказал мне, чтобы я подумал как следует, прежде чем писать рапорт в докторантуру. «Сверху» потребовали усилить подготовку высококвалифицированных научных кадров ГРУ. Таким образом, я оказался в докторантуре. Практически получил двухлетний творческий отпуск.

По окончании докторантуры я стал доктором наук и сразу же был уволен. Хотя мне и хотелось еще поработать в спецслужбе, судьба распорядилась по-своему. Это был 1993 год, когда я случайно встретил одного из офицеров спецслужбы, который работал в научно-коммерческой организации и пригласил меня на работу к себе.

Когда пишут воспоминания, то обычно приводят какие-то эпизоды и случаи. Попробую и я остановиться на некоторых случаях и деталях службы. Одним из первых эпизодов, который остался в памяти, — это арабо-израильская война 1967 года, когда были созданы круглосуточные группы, а на изучение арабского языка и иврита дали по одному дню. Тем не менее, мы справились с порученной работой.

Запомнились почти все зарубежные командировки, особенно в Северную Корею (1986 год). Встречали нас как самых дорогих гостей корейского народа. Надо сказать, что мы прибыли туда на смену офицерам, которые не «понравились» командование спецслужб Северной Кореи. Работа там была весьма специфической. С одной стороны, работа по 16 часов в сутки, за исключением воскресенья, с другой — мы втроем жили в огромном здании, где нас обслуживали два взвода самых красивых солдат корейской армии (девушки). Утро начиналось с кружки горячего молока, подававшейся в постель, затем завтрак из двух десятков блюд. Обед — несколько десятков блюд, причем весьма экзотических, кроме того, в комнате каждого из нас был холодильник, в котором обязательно стояла бутылка водки или ликер с женьшенем или змеей. Корейцы нас спрашивали: правда ли, что русские без алкоголя умирают? Если в течение двух дней бутылка не открывалась, то ее меняли на другую. Видимо, офицеры, работавшие до нас, работали не в таком напряженном режиме, как мы, а потому использовали водку из холодильника. Мы-то работали в очень напряженном ритме. Были во время командировки и встречи с высокопоставленными генералами корейской военной разведки, ее начальниками.

Моя судьба могла бы сложиться иначе, но что прожито — то прожито.

Как известно, работа человека, в той или иной степени связанного с творчеством, никогда не бывает похожей на плавное течение реки, в которой одни задачи последовательно сменяются другими и мало-помалу прогресс делает свое дело. Например, разведчик скорее напоминает дятла, который только одному ему известным способом выбирает дерево с личинками жука-короеда и очень тщательно простукивает и прослушивает его, что называется, «вдоль и поперек». А затем, после кропотливого и нередко мучительно нудного анализа, определяет места, где надо долбить, чтобы получить заветное лакомство.

И так уж устроен человек, что в его памяти остаются не годы однообразной рутинной работы, без которой, в сущности, нельзя обойтись ни в одном серьезном деле, а мгновения, связанные с осознанием выхода на решение задачи: «эврика!». Конечно, бывают и другие финалы, и даже чаще, чем хотелось бы, но не стоит об этом говорить.

К середине 60-х годов в службу на место маститых специалистов военных времен приходят в значительном количестве молодые специалисты, получившие хорошую теоретическую подготовку и способные использовать возможности ЭВМ в практической работе. Это поколение «шестидесятников», смешавшее в один поток романтиков и технократов. Как говорили, «физиков» и «лириков». Постепенная смена поколений вполне соответствовала ускорению технического прогресса.

Арабо-израильская война 1967 года продемонстрировала безусловные преимущества новых видов оружия, систем управления, средств связи, использующих технологии высокого уровня. В частности, вооруженные силы вероятного противника перешли на широкое использование радиорелейных спутниковых и других средств связи, имеющих узкую направленность излучения. Появились и новые виды передач. Поэтому для решения задач по оценке обстановки в интересующем районе потребовалось приблизить силы и средства разведки к разведываемым объектам. С этой целью была построена и спущена на воду сравнительно небольшая серия дорогих кораблей, оснащенных специальной техникой для осуществления наблюдения за эфиром.

И вот тихим осенним утром 1969 года один из таких кораблей покидает родной Севастополь и уходит в свой первый боевой поход в район Средиземного моря. На его борту находится и наша оперативная группа, которой предстоит освоиться на месте и оценить перспективы будущей работы.

Ровно через сутки входим в пролив Босфор, где нас уже поджидали турецкие военные буксиры, которые очень быстро и как-то незаметно открыли ворота, изготовленные из объемных стальных нержавеющих колец. Эти ворота представляют своеобразные сети, которые спускаются до самого дна пролива, и их задача не пропустить через Босфор какие-либо не замеченные турецкой погранслужбой корабли и любые надводные и подводные средства. Пропуск и тех и других средств турецкие пограничники отработали до состояния часового механизма. Никаких недоразумений при переходе пролива не произошло. Наоборот, все было чинно и благородно. Наш корабль проследовал к другому проливу — Дарданеллы.

Корабль неспешно движется вдоль границы между Европой и Азией, открывая прекрасную панораму раскинувшегося по берегам города Стамбула.

Вдруг, откуда ни возьмись, к нам на большой скорости «подлетает» большой белый катер без опознавательных знаков, и видно, как с него какие-то люди фотографируют наш корабль во всех ракурсах. Так состоялась первая встреча с «чужим миром». Но командование спецкорабля и его экипаж, в том числе и нашу оперативную группу офицеров ГРУ, это не смутило. Мы все были уверены, что в эти годы в Средиземном море находилась наша военно-морская эскадра, состоящая из 49 боевых кораблей. Отныне наше инкогнито закончилось, а через год фотография нашего корабля с описанием его основных характеристик и даже назначения уже была помещена в специальный справочный сборник ВМС США. Конечно, наиболее интересное, что находится внутри, за стенками радиопрозрачных устройств, осталось вне досягаемости объектов. А между тем наш разведывательный корабль был оборудован по последнему слову техники. На корабле были сконструированы, отработаны и готовы к боевой работе разнообразные технические средства. Кстати, во время пребывания в Средиземном море в первый и последующие рейсы мы были благодарны тем ученым и инженерам, которые сумели спроектировать и оснастить это средство. Оно на многие месяцы стало для нас родным домом, небольшим кусочком родины — СССР. Да, мы находились в боевом походе, в боевом строю для выполнения боевой задачи, возложенной на нас штаб-квартирой ГРУ в Москве и командованием Военно-морской разведки (г. Севастополь).

Через несколько дней, миновав Мраморное море, пролив Дарданеллы и Эгейское море, наш корабль подошел к «пятой точке» — месту традиционных сборов кораблей КЧФ[16], выходящих на выполнение заданий и возвращающихся на родину. Здесь было получено подтверждение на выполнение задания и выделен в качестве боевого охранения минный тральщик, в сопровождении которого наш корабль отправился для совершения патрулирования в юго-восточную зону Средиземного моря.

С этого момента на три с половиной месяца группа, находящаяся вдали от берегов, окунается еще в один океан — эфирное пространство, в котором предстояло определить систему координат, выделить направления, установить связи. Все это необходимо было сделать нам достаточно точно, оперативно и получить ту информацию, которую ждали от нас наши командиры как в Москве (ГРУ), так и в Севастополе (Военно-морская разведка). Следует сказать, что, когда мы готовились к выполнению боевого задания, у нас уже был необходимый опыт работы с подобной информацией, а также некоторыми техническими средствами. Группа была молодежной, укомплектована бывшими выпускниками элитных вузов Москвы. Все мы друг друга хорошо знали и были уверены друг в друге.

Кропотливая работа, занимающая 10–12 часов в сутки, требует большого терпения и сил. Но благодаря ей вы, как будто вдруг оказавшись в диком лесу, полном непонятных звуков и движений, мало-помалу вживаетесь в него и с каждым новым днем обнаруживаете в нем все больше знакомых черт. Так и в эфире, кажущийся первоначальный хаос постепенно уступает место организованной жизни со своими законами и расписаниями.

К предстоящей командировке в район боевых действий наши офицеры тщательно готовились. Еще задолго до командировки многие офицеры приступили к изучению языка иврит, так как уже были уверены, что нам придется работать и с информацией на этом языке.

Необходимо отметить, что обучение языку иврит было достаточно напряженным, можно сказать, длительным. Обучались мы на Высших курсах иностранных языков Министерства иностранных дел СССР (на Смоленке). И в конце обучения все офицеры, которые были направлены на эти курсы, могли не только читать тексты, но также хорошо разговаривать на этом языке.

Таким был, например, и автор данной книги, тогда еще старший лейтенант Н.Ф. Пушкарев, который прекрасно владеет ивритом. В те годы мы вместе работали во 2-м секретном отделе, находились в одной комнате и оперативно решали задачи, поставленные командованием спецслужбы. Кстати, до сих пор поддерживаем теплые дружеские отношения и помогаем друг другу в жизненных ситуациях.

А сейчас, в период тотального увлечения Интернетом, ощущение неопределенности и некоего провала переживает каждый, кто впервые входит в глобальную информационную сеть. В нашем случае разница состояла лишь в том, что в Интернете каждый доступный объект имеет свой адрес и название. Нам же необходимо было все это установить.

Напряженная жизнь в условиях ограниченного пространства, конечно, имеет свою специфику. Здесь важен и общий настрой коллектива, увлеченность решаемой задачей и психологическая совместимость людей, умение поддерживать дружеские отношения.

Некоторые моменты вносили разнообразие в нашу жизнь. В частности, наш корабль периодически «навещали» чужие самолеты и производили фотографирование, едва не задевая палубные конструкции.

В зимний период часто случались штормы, продолжавшиеся более недели. Нелегко заниматься умственным трудом, когда вас постоянно подбрасывают метров на восемь-десять.

Однажды, когда охрана (тральщик) покинула нас на несколько дней, на корабле случилась поломка двигателя, и потерявшее управление судно ветер понес к берегам Израиля. Когда мы уже разглядывали через бинокли пляжные берега Хайфы, нас окружили ракетные катера. Наконец, каким-то чудом главный (и единственный) двигатель завелся, после чего израильтяне вежливо сопроводили корабль в нейтральные воды. А мог бы получиться большой скандал.

В общем, в этом походе была и своя романтика, и свои издержки. Главное состоит в том, что мы неплохо выполнили свою работу. Была подтверждена возможность решения специальных задач силами сравнительно небольших мобильных групп в автономных условиях. Походы на кораблях и другие способы организации стали осуществляться регулярно, что позволило существенно повысить эффективность работы службы на отдельных направлениях.

Прибыв к месту постоянной службы, наша оперативная группа, участвующая в спецоперациях на кораблях Средиземного моря, была отмечена командованием части. К различным видам поощрения были представлены многие офицеры спецслужбы, участвующие в тот сложный период арабо-израильского военного конфликта.

Боевые спецзадания выполняли не только мы, находящиеся на кораблях, но и другие офицеры ГРУ, которые находились в многотысячном контингенте советских войск на Арабском Востоке, в частности в Египте, Сирии и других странах.

Конечно, приходится сожалеть о том, что методы и средства, которые использовались нами для добывания разведданных, пока еще не разрешено рассекретить. Но иначе и быть не может, ибо только в этом и заключается смысл и тайна деятельности офицеров спецслужбы ГРУ Генштаба ВС МО СССР (РФ). В этом тоже ее сила, ее успехи, в этом — преданность офицеров, которые с доблестью выполняли свой нелегкий труд во имя Родины и мира на планете.

Все, кому небезразлична судьба нашего Отечества, уверен, со смешанными чувствами прочтут эту главу. И сердце заботит от того униженного положения, в котором оказалась некогда великая держава, имевшая, но растратившая военный паритет с Соединенными Штатами Америки, и гнев охватит при виде беззастенчивой реализации Вашингтоном стратегии так называемого «глобального воздействия», чреватой расчленением, а то и прямой военной оккупацией России, и кулаки невольно сожмутся от ярости к тем доморощенным политикам, которым наплевать на и без того ослабленную за годы «реформ» систему национальной безопасности.

Оснований для таких чувств и эмоций более чем достаточно. Пожалуй, ни одна страна мира, начиная с уровня региональной державы, не понесла за последние годы столь масштабные геополитические потери, как Российская Федерация. Москва добровольно отдала Соединенным Штатам все постсоветское пространство; в Центральной Азии прочно закрепились американо-натовские базы, из-за чего разорвана доверительная нить отношений с Пекином и Дели; пристроившись в хвост американской стратегии крестового похода против ислама, Москва потеряла свои позиции в мусульманском мире; геополитический откат России наблюдается и на европейском направлении, а на американском направлении и вовсе игра идет в одни ворота.

Российское руководство, совершенно позабыв о существовании концепций национальной безопасности и внешнеполитической деятельности, напоминает пассажира, отставшего от поезда и пытающегося вскочить на подножку вагона любого проходящего мимо международного поезда, но наталкивающегося каждый раз на грозный окрик проводника со звездно-полосатым флажком в руке.

Соединенные Штаты, напротив, помахивая морковкой обещаний перед физиономией российской политики, планомерно осваивают геополитическое пространство России. Они строго и последовательно реализуют евразийскую стратегию небезызвестного З. Бжезинского, суть которой — в установлении контроля над Евразией, соединяющей потенциалы ЕС и КНР сетью коммуникаций, нефте- и газопроводов, от которых в значительной мере зависит хозяйственный потенциал этих двух главных экономических соперников США. Естественно, это не вызывает восторга ни в Европе, ни в Китае. Тем более, что на очереди установление американского контроля над ближневосточной нефтью, а это еще более осложнит экономическое (а следовательно, и политическое) положение Брюсселя и Пекина. И опять же это делается не без содействия Москвы, пытающейся разменять большую политику на большие деньги в эпоху постсаддамовского Ирака. Хотя, скорее всего, она вопреки ожиданиям не получит дивидендов ни в политике, ни в финансах.

Данная глава В. Красильникова, подготовленная на основе строго фактического, документального материала, дает богатую пищу для суждений о наличии у нашего геополитического соперника мощной стратегии. На ближайшие десятилетия она будет подчинена задачам утверждения однополярного мира, в котором не предусмотрено сколько-нибудь самостоятельного места даже дружественным США режимам (они будут, как деликатно выражаются в Вашингтоне, трансформированы, включая иные государства НАТО), не говоря уже о тех, кто не согласен с великодержавным курсом США. И в этом глобальном процессе установления мирового господства Россия выступает подручным «дядюшки Джорджа». Пока в таком качестве. Но надежды стать хотя бы «шестеркой» в банде глобального киллера, играть роль своего рода Муссолини в свите Гитлера — иллюзорны. Сакраментальная фраза З. Бжезинского — «Россия будет расчленена и раздроблена» — остается стержнем американской политики и стоящих за ней мировых сил. И движение нашей страны идет именно в русле этой стратегической логики.

Выше я говорил о чувствах, которые наверняка охватят прочитавшего эту главу. Важно, однако, чтобы это были не только острая горечь и молчаливый гнев. Сегодня любое праведное чувство должно непременно оборачиваться готовностью всех патриотически, державно настроенных сил к активному сопротивлению тем планам по расчленению России, что вынашивают и реализуют Буш и КО при поддержке пятой колонны.

Изменить намеченный в Вашингтоне сценарий возможно лишь при условии осознания всеми нами — и патриотической элитой, и широкими массами — трагичности грядущего, сосредоточения усилий на разработке проекта сохранения целостности государства и мобилизации всех слоев населения и социальных групп на его реализацию. Момент истины настал! Нужно объединение во имя спасения Отечества всех здоровых сил, для чего в первую очередь и предназначен созданный на Общероссийском офицерском собрании 22 февраля 2003 г. Военно-Державный Союз России.

Взамен старой стратегической системы ядерного баллистического оружия (концепция ядерного сдерживания) США бешеными темпами развертывают новую стратегическую неядерную ударную систему (концепция так называемого «глобального воздействия») для ведения бесконтактных войн шестого поколения. Против кого?

Еще в 1999 году, во время бомбардировок Югославии, просматривая различные обзоры по вооружениям, я обнаружил, что завершение развертывания Америкой практически всех новейших систем приходится на 2010 г.:

* переход на космическое управление;

* развертывание стратегической аэрокосмической группировки;

* развертывание эшелонированной НПРО;

* активное строительство новых субмарин, строительство которых было прекращено после распада СССР, главным образом — убийц подводных лодок типа «Сивулф» (морской волк);

* модернизация существующих ПЛАРБ с заменой баллистических ракет на крылатые;

* развертывание высокоточного оружия, в первую очередь крылатых ракет в количестве свыше 100.000 штук морского, воздушного и наземного мобильного базирования;

* создание (для оснащения высокоточного оружия) ядерных боезарядов сверхмалой мощности глубокого проникновения для поражения командных пунктов и ракетных шахт;

* принятие на вооружение различных видов «несмертельного» оружия, в том числе и психотронного;

* развертывание бомбардировщиков-невидимок В-2.

В дальнейшем этот список только увеличивался. Эти и ряд других крупномасштабных военных проектов на каком-то этапе были объединены в не имеющую аналогов суперпрограмму, носящую условное название «Единая Перспектива 2010» (по названию документа, разработанного Комитетом начальников штабов). Что же это за Перспектива? Единая, чего? Да мирового господства! 2010… Цифра эта не случайна. Этот момент совпадает по времени с достижением Россией наиболее низкого состояния ядерного щита. Старые ракеты пустили под нож в соответствии с договорами о сокращении вооружений либо вследствие полного истечения срока эксплуатации, а новые в достаточном количестве еще сделать не успели, потому как не очень и спешили успеть. То ничтожное количество «Тополь-М» с одной боеголовкой, которое сейчас с такой неспешностью изготавливается на Боткинском заводе, не сможет защитить нас от угрозы. Тем более, этого не смогут небоеготовые и крайне уязвимые Ту-95 и Ту-160 и пара-тройка ПЛАРБ — все, что у нас останется к тому времени от некогда могучего флота. Следует ли из этого, что 2010 г. — наиболее вероятная дата нападения Америки на Россию? И какой сценарий готовит Америка — по типу югославского или что-то совершенно иное?

Лишь бы не было войны, говаривали наши бабушки, украдкой крестясь, когда речь заходила о том, что, мол, больно уж бедно живем и что виной тому гонка вооружений. Сейчас эта идея перестала быть актуальной, поскольку и бабушек тех уже нет и мир уже не тот. Да и, может быть, не стоит этой мифической войны бояться? Во-первых, сегодня нас и пальцем никто не посмеет тронуть, поскольку, если что, еще можем за пару часов превратить любой континент в выжженную пустыню. А завтра — так ведь это завтра. Во-вторых, результаты этой войны, если все же она когда-нибудь случится, не будут принципиально отличаться от результатов, полученных Америкой с помощью других методов, — та же нищета и прозябание, зависимость и безнадежность. И в-третьих, война эта, не приведи Господь, будет, видимо, очень интенсивной, короткой (гораздо короче Югославской, сроки которой диктовались программой испытаний нового оружия и получением необходимого налета пилотами ВВС), но относительно не кровопролитной. Правда, вся промышленность будет уничтожена, не будет света и тепла (но это же мелочи, нам не привыкать), да и закончится она не в нашу пользу. Ну, здесь извините, а как бы вы хотели? Так почему же тает, как весенний снег, наша ядерная мощь? Пресловутый ядерный паритет, который в соответствии со всеми договорами о сокращении мы, при обоюдном сокращении, должны были сохранить? И почему, собственно, война, кому мы нужны? На последний вопрос могу ответить сразу. Мы — никому. Теперь — о паритете.

Рискуя утомить цифрами, все-таки приведу небольшой расчет. Одна боеголовка нашей ракеты РС-20 (SS-18 «Сатана») с вероятностью 0,8 может уничтожить шахту американской ракеты «Минитмен». Значит, все 10 головок «Сатаны» могут уничтожить 8 шахт. «Тополь-М» обладает несколько меньшей точностью и втрое более слабым зарядом, чем у «Сатаны». Поэтому у него коэффициент вероятности поражения пусковых установок «Минитмен» 0,2, и для уничтожения того же числа шахт одноголовым «Тополем-М» требуется 40 ракет. Кроме того, «Сатана» несет на себе средств преодоления ПРО противника больше, чем весь забрасываемый вес «Тополя». Одних только тяжелых ложных целей 40 штук, мощнейшие генераторы помех. Поэтому цифру «40» можно смело умножить еще на 3. Таким образом, одна «Сатана» стоит 100–120 ракет «Тополь-М». Расчет по суммарному ядерному заряду, с учетом возможностей преодоления ПРО, дает примерно то же значение. У нас таких «зверушек», как «Сатана», было 308. А это, условно, эквивалент 30000 шахтных «Тополь-М». Ракеты «Сатана» пробивали и уничтожали любую ПРО, расчищая путь еще 1200 ракетам РВСН, в том числе 10-блочным РС-22, мобильным грунтовым «Тополям», мощнейшему потенциалу подводных и воздушных ракетоносцев. Суммарный удар, если его мерить в «Тополях-М». составлял не менее 60 тысяч штук. Сейчас мы имеем три полка «Тополей-М» — 30 штук, и производство на Воткинском заводе по 4–6 штук в год (вместо 30–50, как планировалось). Нетрудно подсчитать — к 2010–2012 гг. у нас будет не более ста «Тополь-М»… и больше ничего! Это означает, что наш потенциал уменьшится в шестьсот раз по сравнению с 1991 г. и станет сопоставимым с ядерным потенциалом Китая. Когда же мы успели все профукать, господа россияне? Да не профукан наш ядерный щит, а скорее, целенаправленно уничтожен. Кто уничтожил и чьими руками? Ответ хорошо известен.

Но и это — полбеды. По состоянию на 2002 г. даже этим редким «лесом» можно было бы снести четверть Америки, перенацелив их на мегаполисы и атомные электростанции, что остановило бы даже безумца. А вот в 2010 году… США будут иметь возможность нанести внезапный удар с подводных лодок, надводных кораблей, невидимок В-2 (не заходя в зону действия нашего ПВО), мобильных грунтовых ПУ с территорий, недавно вошедших в блок НАТО, десятками тысяч крылатых ракет с дальностью в четыре-пять тысяч км. Несколько сот таких ракет с ядерными головками малой мощности глубокого проникновения гарантированно, с пятикратным резервированием уничтожат сотню шахтных «Тополей» и командные пункты. В распоряжении Америки также 500 высокоточных боеголовок «MX», но они не обеспечивают внезапности удара и могут применяться только вторым эшелоном и только в случае крайней необходимости, чтобы не загрязнять напрасно окружающую среду. Одновременно крылатыми ракетами с обычными боезарядами уничтожается вся система ПВО, и далее — по югославскому сценарию. Наших непревзойденных ЗРК С-300, «ТОРов» осталось слишком мало, чтобы сдержать удар. Мобильные, почти неуязвимые ракеты «Тополь» к 2010 г. будут порезаны на лом, останутся только шахтные «Тополь-М». Если нескольким ракетам все-таки удастся взлететь, их на взлете будут уничтожать беспилотные самолеты-роботы, десятками парящие на 20 километровой высоте в районах дислокации ракетных полков и высматривающие легкую добычу — большие пороховые бочки разгоняющихся «Тополей». Сбить эти самолетики будет нечем — ПВО уничтожено, да и просто ракет не хватит бить по этим малюткам. Кроме них, наши ракеты будут поджидать барражирующие в воздухе крылатые и обычные ракеты воздушного базирования, управляемые со спутников и АВАКСов.

Прорвавшуюся в космос ракету будет ждать стая спутников — истребителей баллистических боеголовок. Вчера от этого отмахивались, как от ерунды. Да это и было ерундой при массированном пуске сотен ракет с огромным количеством ложных целей. Завтра это станет реальной защитой. Даже если этот рубеж будет пройден, боеголовка будет уничтожена противоракетами ПРО наземного и морского базирования. Это при пуске 300 ракет «Сатана» американская ПРО сталкивалась с 3000 настоящих боеголовок и 12000 ложных, начисто захлебываясь среди 15000 целей и мощных генераторов помех. А несколько боеголовок она собьет и не подавится. Конечно, существует какая-то, почти мифическая вероятность того, что хоть одна боеголовка да проскочит и разнесет какую-нибудь цель на Американском континенте. Ну что же, президент призовет Америку мужественно перенести эту трагедию. История этих нескольких часов молниеносной полуядерной войны будет переписана, и миру объявят, что это русские первые нанесли внезапный и подлый удар в спину Америке, за все хорошее, что она сделала для России. После чего Россию будет ждать очень суровое, но заслуженное наказание. Доказывать обратное будет некому.

А как же подводные лодки? К 2010 г. в море, в лучшем случае, будет находиться одна-единственная лодка-стратег (из 2–3 «ходячих»), которую от самого пирса будет вести с десяток лодок США — абсолютно бесшумных убийц класса «Сивулф», плюс система раннего обнаружения СОСУС. Чтобы понять, насколько плотно американцы опекают наши лодки, достаточно вспомнить американскую лодку «Толедо», потопившую АПРК «Курск». Но, скорее всего, наш АПРК СН задержат с выходом в море на пару месяцев. Короткое замыкание в одной из систем или предписание из штаба. Судя по продаже Китаю за бесценок двух новейших эсминцев, по деятельности «Квашнин и К0» и многому другому — это небольшая проблема. Наша стратегическая авиация и вовсе не представляет никакой угрозы. И без того не боеготовые (правда, если недели за две предупредить — могут подготовить для учений пару бортов), с экипажами практически без налета, они будут уничтожены на аэродромах базирования в первый же час операции. Даже в случае рассредоточения стратегической авиации все эти аэродромы могут быть разбиты крылатыми ракетами с ядерными боеголовками малой мощности всего с одной лодки, тихо подошедшей к Новой Земле. Не удивлюсь, если президент страны после предъявленного ему расклада и вовсе не решится на ответный удар, поскольку на удары неядерным оружием применять ядерное оружие как бы еще рано, а после — как бы уже поздно.

Не успеет. Не будет никакого «угрожаемого периода», при наступлении которого все, что держится на плаву, выходит в море, а все пилоты из тех, кто еще в состоянии поднять в небо 95-ю «тушку», рассредоточиваются по многочисленным аэродромам и греют движки на взлетной. К 2010 г. будет достигнута ПОСТОЯННАЯ мобилизация. Все в режиме полной боевой готовности. Хоть год, хоть десять. Никакой наземной операции. Никакого предварительного развертывания группировок. План удара без срока, без конкретной даты, в любой момент. Или, если хотите, будет двести возможных дат нападения, в какую из них ткнуло пальцем высшее руководство США — мы узнаем только в момент удара. Это в 1941-м у границ СССР немцы сосредоточили тысячи танков и самолетов, огромные резервы, 199 дивизий и бригад. Но даже такое движении сил мы не оценили однозначно, и СССР подвергся внезапному нападению. Сейчас — другие времена. Америка переходит к новой системе развертывания — постоянной мобилизации сил, готовых в любой момент к нанесению удара и не нуждающихся в развертывании. Новая система управления войсками — космическая, — полностью подходит для этой концепции. Собственно, боеготовность таких сил, как РВСН, ПРО, ПВО, системы раннего предупреждения о ядерном нападении, космической группировки, дивизионов ПЛАРБ и раньше вполне соответствовали концепции постоянной мобилизации. Дело оказалось за малым — объединить эти системы космическим управлением в единую силу. Все просто. За несколько часов до начала войны подводная лодка получает по закрытому каналу приказ с точкой пуска ракет, временем и координатами целей. Без объяснения причин пуска ракет. Экипаж даже не знает, по каким целям идет стрельба — только колонки цифр в недрах компьютеров. О том, что произошло в мире, они узнают только после возвращения на базу. Космическая спутниковая система управления может автоматически перераспределять цели в зависимости от складывающейся обстановки уже в полете, передавая короткие кодированные сигналы на головки ракет. И при этом обычные районы патрулирования, обычное боевое дежурство. Мобильные ПУ КР США, развернутые вдоль наших границ, будут иметь такой же уровень готовности, как и наши РВСН или ПВО, то есть постоянный, а программное обеспечение и космическое управление позволяют свести удары всех ракет по времени в одну точку, что еще десять лет назад было недостижимо. Гитлеру, с его блицкригом, и не снилось такое. На смену мировым войнам с противостоянием держав и коалиций, противоборством армий приходит нечто совершенно другое — глобальная перманентная война, война одной сверхдержавы против всего мира, которая ведется непрерывно во всех точках Земли всеми возможными способами: политическими, информационными, экономическими, военными. Асам процесс глобализации планеты — лишь неотъемлемая часть этой войны.

«Только в прошлом году (2001 г.) разведывательная авиация США выполнила более 800 полетов вдоль наших границ и больше ста раз вторгалась на нашу территорию. И командование ПВО утверждает, что разведывательная активность на наших границах с каждым годом возрастает пропорционально ослаблению войск ПВО. При этом учитываются только те случаи, которые возможно было зафиксировать с помощью средств объективного контроля РТВ. Но после развала СССР единая система воздушного контроля прекратила свое существование. Сегодня над территорией России есть зоны, не контролируемые РЛС, превышающие по размерам территорию Франции. Хочется спросить миролюбивых обывателей, для чего американцам столь жесткий погранично-разведывательный прессинг, если Россия ими не рассматривается в качестве вероятного противника? По самым скромным подсчетам, на ведение разведки против России уходит 60 % всего разведывательного бюджета. Даже в расходах на будущий год на все разведывательные мероприятия против арабских террористов будет затрачено в два раза меньше, чем на разведку против России. Все объективные данные свидетельствуют о том, что Америка по-прежнему рассматривает Россию как своего главного противника и не собирается отказываться от этой доктрины. Более того, пользуясь плачевным политическим и экономическим состоянием России, США откровенно взяли курс на достижение полного военного превосходства над Россией.

А это значит, что разговаривать с нами собирают ся лишь с позиции силы».

Владислав Шурыгин

«Война и миф (Геополитические записки)»

Почему же все-таки агрессия США, а не мирное сосуществование с Россией, вернее, неспешное «высасывание» Америкой того, что у нее осталось? Ответов много, но главный — один: ресурсы. По сравнению с той необходимостью в ресурсах, которую будут иметь США к 2030–2050 гг., причины, побудившие Гитлера развязать Вторую мировую, покажутся просто смешными. Тысячи войн прошлись по планете, и основные причины этих войн — это борьба за те или иные ресурсы. Раньше это были рабы, скот, ежегодная дань, доступ к морю, территории, рынки сбыта. Сейчас наступает эпоха борьбы за главные ресурсы планеты — за углеводородное сырье, уран, питьевую воду, леса, не загаженную отходами природу, пока еще израсходованные лишь частично. Если вспомнить, какое количество локальных войн США развязали за последние пятьдесят лет в их борьбе за мировое господство, попытки моих оппонентов убедить меня в миролюбии США выглядят несколько странно. Америке нужен полный контроль, в особенности над потенциально опасными, по тем или иным параметрам, государствами. Опасность может заключаться в способности к созданию высоких технологий (Россия) или, например, в быстром росте населения вместе с потенциально быстрым ростом потребления ресурсов (Китай), экономической или идеологической закрытостью, неуправляемостью (Югославия). Контроль политический, финансово-экономический, технологический, информационный, военный и т. д. Если этого удается добиться, разлагая государство изнутри и ослабляя снаружи, — очень хорошо. Если эти методы исчерпали себя, есть военное решение. Пример — Югославия, Ирак. Для нас и в том и в другом случае результат абсолютно один и тот же — уничтожение суверенитета, расчленение России на десяток полностью контролируемых протекторатов, обслуживающих интересы Запада. Население будет достаточно быстро сокращено до необходимого минимума (как заявила госпожа Маргарет Тэтчер, «россиян следует сократить до 15 миллионов человек, обслуживающих скважины и рудники»). Бесконтрольной рождаемости будет положен конец. Как рабочая сила русские Америку не интересуют. Контролируемая деградация нации, разврат, наркотики, контролируемая межнациональная рознь, искоренение национальных культур и прививание «мировой». Минимум медицины и образования. История — только в американском экспортном варианте. Привитый с раннего детства комплекс неполноценности за страшное коммунистическое прошлое и подлый удар по Америке. Источник дешевого секса и рабочей силы на опасных работах. Мировая свалка отходов и вредных производств. Голод и нищета. В общем, не забалуешь. Но, тем не менее, ведь все как у людей, ну там, в Эфиопии или Сомали. Ну, может, чуток похуже, ну так ведь на то есть веские причины. В отличие от Запада, людей в нашей стране проблема ресурсов не интересует, потому что все вполне резонно полагают, что на их век ресурсов хватит, а дальше — хоть трава не расти. Все дело в том, что если не решат эту проблему в ближайшем будущем, решать ее, когда ресурсы иссякнут, будет уже незачем. И в США это хорошо понимают, особенно те, кому это положено по службе. Что касается того, каким образом США добьются распада страны, военным или не военным, в принципе безразлично, поскольку результат один. Возможен, конечно, и «мирный» вариант добровольного и полного разоружения, а затем — расчленения России, но вероятность военного решения, на мой взгляд, значительно выше. Почему? Потому что в ближайшем будущем пока еще невозможен полный «дистанционный» контроль США над Россией.

Какая мы все же странная нация. Сначала убеждали себя, что все идет неплохо. Мол, демократия, рынок. Вот преодолеем детские болезни капитализма и заживем не хуже буржуев. Затем, когда страна, нищая, но еще свободная, поставлена на колени, легко поверили в то, что это уже все, конец, с колен не подняться, мы проданы, надежд на возрождение нет, можно успокоиться и без спешки и нервов копить на гробы себе и детям. Затем, спустя еще десять лет, среди разбомбленной и разорванной на клочья страны вопрошать — чего же мы ждали? Ведь мы же могли за эти десять лет перестроить оборону и отбиться… Уже не раз американские президенты заявляли о том, что славянская угроза должна быть устранена раз и навсегда. Россия — великая мировая держава, уже трижды свернула шеи претендентам на мировое господство (Мамай, Наполеон, Гитлер). Поэтому Америка не может себе позволить риска возрождения России, но она не способна полностью и окончательно уничтожить Россию без прямой агрессии, поскольку для уничтожения невоенными методами она должна контролировать не только экономику, но и ВСЕ основные процессы и институты в системе. А вот этого нет. Вся загвоздка в том, что в любой сложной системе идут одновременно множество процессов и не всегда они с одним и тем же знаком и не всегда поддаются управлению. Америка не научилась еще толком управлять процессами в собственной стране, не управляет она всеми процессами и в России. Мелкие зарисовки. Вспомним Югославию. Неожиданный захват нашими голубыми касками аэродрома в Приштине. Неожиданный для всех — и для американцев и для господина Иванова. Казалось бы, о последних, уже почти похороненных 154 SS-18 «Сатана» Америке можно забыть и спать спокойно, они даже не сочли нужным ратифицировать СНВ-2 — мол, русские сами порежут свои ракеты в лом, без всяких договоров. Но вдруг у нас встал вопрос об их сохранении. Тихо отозвали уже ратифицированный нами ранее договор СНВ-2. Почти уничтоженные Квашниным РВСН снова собираются реформировать, собирая в единую силу Космические войска, ПРО и РВСН. Восстановлены ВДВ, на бумаге уже уничтоженные начальником генштаба. Помаленьку начала восстанавливаться космическая группировка и ПВО страны, пускай пока в плане управления. Обозначила себя в ходе учений на Каспии Каспийская флотилия. Заключаются контракты с Ираном и Ираком, хотя американцам это не нравится. Не все гладко получается у Чубайса с РАО «ЕЭС». Думаю, каждый найдет, если поищет, множество этих мелких и не мелких примет «динамических процессов». Успехи, конечно, скорее призрачные, чем реальные, но целенаправленному уничтожению всего и вся противодействуют то одни силы, то другие. И это не заслуга президента, это идут процессы.

Почему же Америке и дальше не продолжить практику медленного разложения России? Да потому, что дальше ее разлагать уже некуда. Практически все, что можно было уничтожить теми методами, которые применялись на протяжении последних 18 лет (с приходом к власти Горбачева), — уже уничтожено. Что выжило и как-то существует уже в новой России, то извините, выжило. С сегодняшней Россией у меня ассоциируется русский Ваня, которого в какой-то момент удалось споить, задурить голову, облапошить, втянуть в долги, выгрести все из его карманов, вынудить продать корову и плотницкий инструмент, уговорить его сломать свой щит и меч. Но ведь в какой-то момент он может и протрезветь. Россия продолжает существовать и не собирается ничего отдавать безвозмездно, то есть даром. И распадаться уже не собирается. Даже немного поправила свои дела на подорожавшей нефти и дорогом долларе. А времени у Америки нет. Уже встает во весь рост Большой Китай и если его вовремя не опустить, лет через двадцать он себя в обиду может ведь и не дать. А мировой кризис, падение доллара или подорожание энергоносителей могут резко изменить ситуацию, лишив Америку за каких-нибудь пару лет ее могущества и перспектив. Да и Россия может встать с колен, проснуться от тяжелого запоя, прогнать продажную и бессильную власть и тех, кто стоит за этой властью. В 2010–2020 гг. цены на энергоносители могут позволить России получить шанс лет за десять поднять свою обороноспособность до уровня, обеспечивающего защиту от агрессии (при безусловной смене власти). Поэтому США не смогут и дальше ждать и не спеша наслаждаться процессом разложения России. Как только появится возможность (а она появится, поскольку рукотворна и в нее вложено немало сил и средств), они сделают логичный и жизненно важный для них шаг по установлению Нового мирового порядка и получению доступа к ресурсам всего мира. Вспомним Бжезинского — «Кто владеет Евразией, тот владеет миром». Конечная цель Америки — раздробить Россию на несколько протекторатов, превратить русских в пыль, забрать их природные богатства. Согласится ли Россия на это добровольно? Может ли Запад ждать медленного угасания России еще несколько десятков лет? Если вы на оба вопроса ответили «нет», значит неизбежно силовое решение проблемы, и опыт десятков стран, попавших под американские бомбы, — наглядное тому подтверждение.

Этот договор предусматривал практически одностороннее разоружение России. По нему мы должны были взорвать полторы сотни шахт, уничтожить все наши тяжелые 10-блочные ракеты РС-20 и РС-22, основу наших ядерных сил сдерживания, переделать с многомиллиардными затратами нашу структуру ядерных сил в пользу крайне уязвимых авиационной и морской составляющей. А американцы должны были всего лишь снять с боевого дежурства 50 ракет MX, разгрузить часть ракет «Минитмен», уменьшив число боевых частей до одной, а снятые боевые части просто складировать, чтобы при необходимости в любой момент поставить их на прежнее место. Аналогично часть бомбардировщиков Б-52 должна была быть частично «разгружена», а снятые ракеты перенесены на склад. Наша Дума, под давлением Кремля, проголосовала за ратификацию этого унизительного, ничего не дающего, фактически разоружающего страну договора. Почему же США не ратифицировали этот документ, уничтожающий столь ненавистные им ракеты «Сатана», от которых у США нет ни сейчас, ни на десятилетия вперед никакой защиты? Неужели пожалели полсотни стареющих, значительно более слабых ракет MX? Да нет, они собираются ликвидировать их без всяких договоров. Просто американские специалисты точно знают реальный ресурс наших ракет. В отличие от нас, вынужденных брать «под козырек» и продлевать ресурс по второму, третьему, четвертому разу, — они твердо уверены в том, что ресурс РС-20 реально закончится к 2007 г. и мы вынуждены будем уже без американского финансирования, предусмотренного договором, тратить последние деньги на ликвидацию этих ракет. На развертывание новых ракет средств уже не останется. Поэтому необходимо очень взвешенно относиться к заявлениям наших военных о продлении ресурса ракет за 2010 год, особенно твердотопливных «Тополей», и жестко регламентированного ресурса ядерных боеголовок. Если американские технологии предусматривают пересборку боевых частей, то наши боеголовки фактически необходимо изготавливать заново. Да и деньги, судя по всему, на реализацию сразу нескольких проектов — продление ресурсов или замену нескольких комплексов ракет, в том числе и морских, развертывание шахтных ракет «Тополь-М», развертывание мобильных грунтовых ракет «Тополь-М», поддержание космической группировки и прочее, — никто выделять не собирается. Выберут, как водится, из всех зол худшее.

Существовала легенда, выпестованная Америкой, что возможно создать ПРО, способную противостоять массированному ядерному удару бывшего СССР — проект «Звездных войн». Это блеф. Существует также легенда, поддерживаемая российской компрадорской властью, что американская НПРО не угрожает России. И это тоже блеф. Америка анонсирует свою НПРО как систему, способную перехватывать только одиночные ракеты (собственно, пока так оно и есть) всяких там мелких государств-изгоев и террористов (вдруг сопрут у кого-нибудь межконтинентальную ракету вместе с пусковой установкой, ключами, шифрами, системой санкционирования пуска). И, мол, Россия, с ее мощнейшим ядерным потенциалом прошибет эту ПРО «нафиг». Особенно тяжело это слышать из уст наших специалистов. Помню, как мой знакомый ракетчик только улыбнулся, когда зашел разговор о возможностях американской НПРО по перехвату наших ракет, Вчера, сегодня и в недалеком завтра он имел все основания на эту улыбку. А если взглянуть в послезавтра, где-то в 2010 год? Что же изменилось? Уничтожена глобальная система сдерживания — система гарантированного уничтожения массированным ядерным ударом. Давайте вспомним все этапы дестабилизации этой системы. Вспомним, как это было.

Конец шестидесятых — начало развертывания ПРО, способной перехватывать баллистические боеголовки. Вскоре, в 1972-м, был заключен договор по ограничению ПРО. Затем — создание высокоточных многоголовых ракет MX, способных уничтожать шахтные ракеты и командные пункты. Одна ракета была способна уничтожить до десяти шахт. Если удар наносился по шахтам с такими же многоголовыми ракетами, то одной ракетой фактически можно было уничтожить сто боеголовок. Возникала ситуация превентивного безнаказанного удара. Ответ на нее СССР — в развертывании системы раннего предупреждения и концепции ответно-встречного удара. Вскоре был начат процесс по запрещению многоголовых ракет, дестабилизирующих систему сдерживания. Но с прекращением действия договора по ПРО этот договор из блага превратился во зло. Потому что многоголовые ракеты обладают еще одним важным свойством — преодолевать ПРО и поэтому этот договор мог выполняться только при безусловном соблюдении договора по ПРО. Следующий момент дестабилизации — развертывание американцами ракет ближнего и среднего радиуса действия в Европе с коротким временем подлета. И по этим ракетам был заключен договор на их обоюдное уничтожение. Но и он мог выполняться только при безусловном соблюдении договора по ПРО. А вот если США развертывают свою НПРО, мы должны были держать у границ Европы как можно больше ракет ближнего и среднего радиуса, как один из ответов на ПРО, и угрожать гарантированным нанесением удара по Европе, к тому же не защищенной ПРО, а не сокращать их. Ядерное сдерживание и ядерный паритет — концепции совершенно разные. Именно ядерный паритет разорил СССР. Теперь очевидно, что нам не нужны были 10000 боеголовок. Нам нужны были 500 боеголовок со стопроцентной гарантией их доставки к цели. И уже не важно, сколько боеголовок у Америки — 10 тысяч или 100 тысяч. Нам нужна была стабильная система гарантированного взаимного уничтожения. Для нас смертельную угрозу представляет не НПРО как таковая, а развал глобальной системы сдерживания в целом. Именно она настойчиво разрушалась США и скоро будет окончательно уничтожена. Самый сильный удар по дестабилизации этой системы будет нанесен развертыванием ста тысяч крылатых ракет. В чем их особенность?

* Во-первых, неядерные заряды на большинстве крылатых ракет. Этими средствами уничтожаются системы ПВО и важнейшие стратегические объекты.

* Высокая скрытность применения. На высоте 15–25 м крылатые малоразмерные ракеты способны скрытно проникнуть в глубину территории России с различных направлений.

* Сверхмалая мощность ядерных зарядов для ударов по ракетным шахтам и командным пунктам. Проникая на глубину в 50–70 метров непосредственно рядом с шахтой, боеголовка уничтожает шахту вместе с ракетой, при этом материалы ядерного взрыва даже не выходят на поверхность. Крылатые ракеты переводят стратегические силы из оборонительной системы ядерного сдерживания в стратегическую ударную неявно-ядерную систему и практически исключают возможность возникновения «ядерной зимы», резко расширяют границы применения стратегических сил. При этом отпадает необходимость в нанесении ядерных ударов баллистическими ракетами. Эта система сводит возможность гарантированного ответного удара России практически к нулю. Старая стратегическая система Америки, уже в урезанном виде, отходит даже не на второй, а на третий план и продолжает обеспечивать защиту от превентивного удара.

Общий итог нашего бездумного или, точнее сказать, безумного процесса разоружения таков:

1. Сокращение российских боеголовок с 10000 шт., преимущественно на тяжелых ракетах, до 100 шт. боеголовок на моноблочных. Ракеты малой и средней дальности ликвидированы полностью.

2. Развертывание 100000 (а, судя по ассигнованиям, которые планируется выделить на эти цели, то намного больше) крылатых ракет и их носителей, а также космические системы для тотальной разведки и управления. Этими средствами из оставшихся ста одноголовых ракет 95–98 % уничтожаются внезапным ударом еще в шахтах.

3. Развертывание НПРО. Оставшиеся одиночные ракеты гарантированно уничтожаются эшелонированной системой ПРО, начиная с момента их старта. Все три пункта по уничтожению глобальной системы сдерживания будут реализованы к 2010 г. Таким образом, путь к неядерной войне с Россией открыт.

Америка готовит удар по Ираку. Какие же цели видны в прицеле?

Первая — провести очередную репетицию. Комплексная отработка новой стратегической системы вооружений, новой, космической системы управления, а также испытание новейших образцов психотронного оружия.

Вторая — опустить цены на нефть. Дела США, как известно, не на подъеме. Душит экономику в том числе и дорогая нефть. Так ведь можно ненароком и загнуться. Захват Ирака позволит опустить мировые цены на нефть вдвое, а то и втрое. Полный контроль над нефтью второй страны в мире по разведанным запасам! А рядом есть Саудовская Аравия — тоже гнездо терроризма и первая страна в мире по разведанным запасам. Ведь и с ней после 11 сентября тоже обещали разобраться. Нефть — не только энергетический ресурс для нужд собственной страны. Полный контроль над нефтью — это контроль над всем миром. Но важно контролировать ее всю, много ее в данном регионе или мало, нужна она тебе, или нет.

Третья — дозированно придушить Россию. Падение цен на нефть нанесет жестокий удар по нетвердо стоящей на ногах России. А для ее ВПК и Стратегических сил это будет удар смертельный. Создать систему для противостояния новой американской угрозе ресурсов уже не останется. Ну и о многомиллиардных экономических договорах с Ираком и его долгах можно будет забыть навсегда. Откажутся ли США от удара, даже если Ирак выполнит все, что только мыслимо выполнить? Вряд ли. Речь ведь идет не о том, чтобы поиграть мускулами, поднять свой рейтинг — речь ведь идет о выживании Америки в XXI веке. Вполне очевидно, что Ираку просто нечем угрожать Америке, поскольку его ядерные центры действительно разбомблены и за восемь лет 1500 экспертов, рыская по всей стране, так ничего и не нашли. Нет у него и носителей, способных донести пятитонную бомбу до Америки. И Ирак потребовался исключительно как объект для очередной репетиции и доступа к нефти. Кто же следующий после Ирака? Саудовская Аравия, Северная Корея? А вот это уже неважно. Причина для нападения найдется сама собой. Практически нет стран без тех или иных национальных проблем, наркоторговли, террористических организаций, узурпирования власти, разработки оружия массового уничтожения или чего-то еще. И даже если причины вовсе нет, ее создадут. Америка умеет это делать мастерски. Например, намекнуть Багдаду, что не будет возражать против захвата Кувейта, а затем отбомбится по полной программе. Или найти со спутников массовые захоронения в Косово. Потом будет доказано, что это обычные картофельные поля, но это будет потом. Или обвинить в создании ядерного оружия: когда-нибудь, конечно, выяснится, что в разбомбленном центре уже давно никого нет, кроме крыс. А дело, как говорится, будет сделано.

1. Америка покупает сейчас нефть. Будет ли она по-прежнему покупать нефть году этак в 2050, когда из-за ее дефицита она будет стоить, например, в 60 раз дороже?

2. Случайно ли совпадает время достижения Россией наинизшей ядерной боеготовности с развертыванием США новой стратегической наступательной системы? Почему на военные нужды США планируется выделять ежегодно больше, чем в самые драматические годы холодной войны?

3. Опасно ли для США быстрое экономическое развитие Китая и дальнейший рост его населения (с Вашим прогнозом лет на тридцать) и могут ли США планировать крупномасштабную агрессию против Китая без взятия под полный контроль России?

4. Зачем США 100000 крылатых ракет? На Югославию хватило 1000 КР, на Китай или Россию требуется примерно в двадцать раз больше. А остальные куда?

5. Как Вы считаете, может ли для США представлять интерес прямой контроль двух стран с самыми большими запасами нефти в мире — Ирака и Саудовской Аравии и насколько он, этот интерес, велик?

6. Как Вы думаете, по скольким странам уже успели отбомбиться с 1945 года США? (Правильный ответ — по 21 стране. Две последние — Югославия и Афганистан.)

7. На кого первым обрушит удар Америка: на Китай или Россию? Для правильного ответа необходимо взглянуть на карту. На первом этапе строительства НПРО предусматривается развертывание первой системы перехвата на Аляске на пути российских баллистических ракет, на третьем этапе — развертывание второй системы в Калифорнии, на пути китайских ракет. Но заблуждением было бы полагать, что Россия — нечто исключительное и на ней сосредоточены все помыслы США. Отнюдь. Россия — лишь одна из фигур на шахматной доске в длинной череде прошлых и будущих жертв самой демократичной страны в мире. Но фигура, вне сомнений, ключевая.

8. Догадайтесь, кому принадлежит высказывание: «Кто хочет управлять миром, должен контролировать нефть. Всю нефть. Где бы она ни была».

9. Предполагали ли сербы в 1989 году, что их будет бомбить Америка в 1999-м? В 1980 году Ирак, процветавшая страна, дружившая с Америкой, могла ли предполагать, что ее эта Америка через десять лет опустит на долгие годы, возможно, навсегда? Талибы, выпестованные Америкой, предполагали ли они в году так в 1992-м что она же, Америка, и будет их безжалостно уничтожать? Незабвенный бен Ладен, друживший с Америкой, с Бушем-старшим и наверняка трепавший по головке Буша-младшего, мог ли он предполагать тогда, что этот пацаненок отдаст приказ «найти и уничтожить» его, бен Ладена? Было ли «предчувствие войны» у русских в 1931 году? И можешь ли ты, уважаемый читатель, положа руку на сердце, сказать, что предвидел падение Берлинской стены и распад СССР хотя бы года за два до означенных событий?

Задавая вопрос, вынесенный в заголовок статьи различным людям, встретил практически поголовное отрицание возможности агрессии США. А ведь речь идет не о колбасе на прилавках — о конце славянской православной цивилизации и совершенно новом устройстве всего мира, в котором не будет места многим народам. Тут бы задуматься: возможна ли такая угроза и насколько она серьезна? Но большинство на вопрос о возможности войны уверенно отвечает: «Нет». У меня сложилось впечатление, что многие склонны основывать свое мнение на ощущениях, на внутреннем голосе, а не на циничном анализе фактов. А уже затем искать аргументы в пользу этого сложившегося мнения. Возможно, это некий механизм психологической защиты. Удивительно, но в конце шестидесятых (завершено строительство ракетно-ядерного щита), когда вероятность ядерной войны была уже ничтожной, опасения войны сохранялись у многих людей. А сейчас, когда очевидно, что ядерный щит превратится через 6–8 лет в прах, когда налицо стремление Америки к господству над миром, когда доказана ограниченность ресурсов Земли и еще тридцать лет назад подсчитано, на сколько этих ресурсов хватит, возможность агрессии против России большинством россиян считается невозможной вплоть до того, что и обсуждать тут нечего. Откуда эта уверенность, что Америка может полностью достичь своих целей, используя уже проверенные методы и ручную российскую власть? Откуда убежденность, что нас уже продали и сделать ничего нельзя? Что это — полная капитуляция, ощущение собственного бессилия или безволие? Равнодушие к собственной судьбе и судьбе своих детей? Или легкомыслие? Или, напротив, уверенность в перспективах быстрого возрождения ракетно-ядерного щита, в возможности бесконечного продления ресурса старых ракет, боеголовок и подводных лодок? Может быть, убеждение в доброте, гуманности, демократичности Америки по отношению к другим народам? Собственно, именно этот вопрос и подтолкнул меня поднять эту тему. Услышит ли кто меня? В конце концов, если русские предали сами себя (не без упорной помощи Запада), великую державу, созданную духом, умом и волей наших отцов и прадедов, — то кого же винить? Вот только жаль будет тех, кто в те страшные ощущением бессилия и невосполнимости часы будет, матерясь и плача, срывая кожу с рук, запускать в небо уцелевшие «Тополя» и «трехсотки», моля Бога об одном — «успеть».

«…мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность… Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности… Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать… И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратив в посмешище. Найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества».

Американский генерал Аллен Даллес,

руководитель политической разведки США в Европе,

ставший впоследствии директором ЦРУ

В российских СМИ, как патриотических, так и противоположного толка, много внимания уделяется проблематике, связанной с процессом расширения НАТО на Восток.

Однако везде главной или даже единственной побудительной причиной этого процесса объявляется политическая, военная и экономическая экспансия Запада, его стремление к освоению новых территорий на Востоке.

Никто и нигде ни единым словом до настоящего времени не обмолвился о том, что в современной капиталистической России уже сформировались и продолжают формироваться мощные силы, которые не менее, чем Запад, заинтересованы в выходе НАТО к границам России (именно России, а не Белоруссии!)

Это так называемые олигархи и магнаты, стыдливо именующие себя этими красивыми и непонятными народу иностранными словами, мерзавцы, жулики и воры, ограбившие народ России и продолжающие торопливо разворовывать российские национальные богатства.

Это нынешнее российское руководство во главе с Путиным и правительством Касьянова — этого дешевого актера, играющего значительного государственного деятеля, — обслуживающее вышеупомянутых мерзавцев.

Это разросшаяся до невероятных размеров паразитическая армия вся — государственных и иных чиновников всех мастей и рангов, готовая за редким исключением за взятку продать мать родную.

Это не в последнюю очередь так называемые «деятели культуры и искусства», журналисты, писатели и прочая шваль, активно помогавшие за плату в у.е. разваливать великий СССР и сейчас за такие же подачки усердно помогающие уничтожать Россию, которая этих подонков вырастила и выучила.

Все они, кроме откровенных идиотов (а их в этой куче не так уж и мало, особенно в высшем руководстве!), уже понимают, что натворили, и продолжают творить и страшно боятся неотвратимого возмездия.

Они также понимают, что нищая и голодная российская армия (это в полной мере относится к ВВ и милиции) не будет защищать их от народного гнева, когда русские и российские люди, наконец, прорвут тонкую оболочку легендарного русского долготерпения и выносливости.

Они убеждены в том, что только лишь войска НАТО, преследуя свои интересы, защитят надежно их, их семьи, наворованные ими деньги и присвоенные ими заводы, землю, недра и пр., ибо именно эти сволочи — лучшая прислуга стран НАТО в деле покорения некогда могучей и независимой страны.

Именно поэтому с обеих сторон ведется яростная кампания против Лукашенко, при котором Белоруссия является последним оборонительным укреплением и рубежом на пути НАТО сначала к границам России, а затем и в саму Россию.

Дуэль, 2001 г., № 42

Советская Россия, 2001 г., № 123

После 11 сентября 2001 года, как мы помним, Россия была одной из первых стран, выразивших свою полную готовность оказать Америке любую помощь в розыске и наказании террористов, атаковавших США с воздуха. Тогда же Путин клятвенно заверил народ России, что Россия ни в какой форме не будет принимать участия в этих акциях, не будет предоставлять свои военные базы, свою территорию и свои вооруженные силы для войны в Афганистане. Все участие должно было ограничиться лишь информационной поддержкой и «предоставлением воздушных коридоров».

На самом деле Путин солгал. Россия не ограничилась одними «коридорами». Уже через месяц после авиаударов по зданиям ВТЦ и Пентагона в портах Владивостока и Находки в условиях строжайшей секретности с американских транспортов разгружались оружие, боевая техника и боеприпасы, которые без какого-либо таможенного досмотра, проверки и вообще любого допуска «аборигенов» грузились на железнодорожные платформы, а затем под охраной военнослужащих США отправлялись по Транссибу в Среднюю Азию. Точно такие же эшелоны проследовали к границе Афганистана по территории России и из Европы. И точно так же ни российская таможня, ни пограничники к осмотру и изучению груза допущены не были. Всего, по данным Генерального штаба, через территорию России в Ташкент, Бишкек и Душанбе проследовало более сорока эшелонов, о грузе которых россиянам остается лишь догадываться.

Интересная деталь: каждый из этих эшелонов сопровождали представители ФСБ и МВД, в чью задачу входило улаживание всех «скользких» вопросов, но непосредственную охрану грузов несли вооруженные боевым штатным оружием военнослужащие армии США, которые были проинструктированы на открытие огня при любой попытке проникновения чужаков на охраняемые платформы.

Так Кремль, по сути, растоптал государственный суверенитет России.

Обманули россиян и в части, касающейся неучастия наших граждан в самих боевых действиях. Помнится, министр обороны Иванов убедительно заявлял, что ни один российский гражданин на территорию Афганистана не ступит. На самом деле некими «гуманитарными фондами», близкими к посольству Узбекистана, осенью 2001 года были завербованы более ста бывших офицеров ВДВ и частей «спецназа», ветеранов афганской войны. Все они были переброшены в Афганистан в качестве «инструкторов» сначала при штабе Северного альянса, а затем, после проверки компетентности, часть из них была объединена в группу «советников» при командовании силами спецназначения США в Кабуле. И эта группа до сих пор находится в Афганистане. Так, известно, что в ее составе есть несколько бывших офицеров 16-й и 22-й бригад ГРУ, а возглавляет эту группу один из отставных офицеров КГБ, выпускник КУОС, организовывавший в Афганистане спецподразделения ХАДа.

Но еще более интересны утечки о том, что тогда же Кремль пошел на беспрецедентное сближение с США в вопросах действий американских спецслужб в России. Так, утверждают, что Кремль согласился на развертывание при посольстве США одного из подразделений ФБР, в задачу которого входит поиск и выявление лиц, подозреваемых в террористической деятельности и скрывающихся на территории России. Это подразделение не только получило право вполне самостоятельно вести эти расследования на территории России, но и, по согласованию со спецслужбами России, проводить специальные операции для задержания и вывоза этих лиц на территорию тех стран, которые официально разрешают деятельность ФБР США на своей территории. Иными словами, любого из нас, заподозренного в «нелояльности» к Америке, могут затолкать на улице в автомобиль, усыпить и вывезти в ту же Литву или Эстонию, где официально оформить задержание и передачу США. Утверждают, что одной из первых таких совместных операций ФСБ — ФБР была операция по «выманиванию» на территорию США и последующему аресту там нескольких российских хакеров, чья деятельность весьма беспокоила американцев…

Это могло бы показаться фантастикой, если бы не одно «но». Те же офицеры штаба контртеррористической операции в ДК ГПЗ в один голос заявляли о том, что все это время параллельно с нашим штабом функционировал еще некий «штаб», который состоял исключительно из американцев, которые не особо скрывали своей принадлежности к ФБР. При этом их полномочия так и остались невыясненными. Информацией американцы делились более чем скупо, в свою деятельность «аборигенов» не посвящали и всячески уклонялись от контактов. Потом официальные лица объяснили, что это был простой «мониторинг», беспокойство американцев о судьбе своих граждан, оказавшихся в здании ДК ГПЗ, не более того…

Но офицеры выражались куда более откровенно. По их мнению, американцы тщательно контролировали все происходящее и стремились получить как можно больше информации обо всех действиях наших силовых структур…

Очень похоже, что все это — не случайные совпадения, а звенья одной цепи.

Уже давно ходят упорные слухи о том, что на встрече Буша и Путина в США в ноябре 2001 года был подписан некий секретный меморандум, который фактически ставит крест на суверенитете России. Сам этот меморандум имеет гриф документа «особой важности». Это значит, что лишь несколько высших лиц России имеют право лицезреть его целиком, очень ограничен круг госчиновников, до которых его детали доводятся лишь в части, их касающейся. Для всех же остальных он является тайной за семью печатями. Интересно, что среди высшего руководства, как утверждают компетентные источники, например начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин не входит в круг лиц, которые допущены к этому документу в полном объеме. Не допущены к нему ни губернаторы, ни даже спикеры обеих палат. В круг доверенных лиц входят лишь глава администрации президента, министр иностранных дел, министр обороны, министр МВД и директор ФСБ.

Конечно, полный текст его мы узнаем не скоро. Но некоторые его детали все же стали достоянием гласности.

Так, в меморандуме Россия полностью признает право США считать практически все постсоветское пространство «зоной своих жизненных интересов» и в обмен на «особые отношения» между США и Россией передает последним все функции по контролю над этим пространством.

Россия обязуется всеми силами препятствовать деятельности на своей территории групп и организаций, признанных «враждебными США».

Россия обязуется прекратить всякое военное сотрудничество со странами и организациями, занесенными в «черный список» США.

Кроме того, США получают беспрецедентные права доступа во все военные структуры России с целью контроля за сохранностью стратегических ядерных арсеналов РФ. Во всех российских ядерных центрах, а также на объектах, способных производить ядерные материалы, вводится постоянный американский «мониторинг», для чего разворачиваются стационарные «представительства» с самыми широкими полномочиями по контролю за соблюдением договоренностей.

С целью якобы «скорейшего снижения ядерного противостояния» США берут на себя более чем 80 % финансирования программ разоружения и утилизации сухопутных и морских СЯС.

В качестве «компенсации» за фактически полную капитуляцию Кремля американцы обещают уже в ближайшее время отменить пресловутую поправку «Джексона-Вэника», не распространять на Россию ограничения по импорту металлов на свою территорию, но главное — считать нынешнюю российскую администрацию соответствующей «курсу реформ» и «дружественной» США.

Так, в обмен на гарантии продления своего политического существования Кремль на самом деле растаптывает суверенитет России, опуская собственную страну до состояния американского холуя, не имеющего ни собственных национальных интересов, ни какой-либо собственной внятной политики.

Завтра, 2002 г., № 46

Сразу после окончания войны в Ираке президент США Дж. Буш созвал совещание в рамках Совета национальной безопасности, на котором обсуждались проблемы послеиракского мира. На совещании было высказано мнение, что дальнейшая политика США должна быть направлена на решение «российского вопроса», а не на разборки с Сирией и Ираном, которых прочат в следующие «международные террористы». В ходе совещания были оглашены результаты прогностических исследований, выполненных по заказу военно-воздушного ведомства США исследовательской фирмой РЭНД-корпорейшн. Это был внушительный 150-страничный доклад о состоянии текущих дел в РФ и рекомендациях военно-воздушным силам США, касающихся вмешательства в их разрешение. В данном докладе специалисты ведущего заокеанского мозгового треста откровенно делают следующие выводы: Российская Федерация есть несостоявшаяся страна, государство, терпящее бедствие, в принципе не способное противостоять военному и политическому господству единственной сверхдержавы Нового мира. Но, поскольку на территории России имеются жизненно важные интересы Соединенных Штатов, вооруженные силы США, и прежде всего ВВС, должны быть готовы к вовлечению в разрешение любых конфликтов на российской территории, где бы они ни возникли.

Что же это за жизненно важные интересы, привлекающие такое внимание к нашему богом забытому мировому захолустью, разграбляемому и угробляемому собственной властью похуже любых оккупантов? Об этом в докладе РЭНД-корпорейшн не говорится ни слова. Потому что элита Соединенных Штатов и без того прекрасно осведомлена об этом.

Еще в конце 2000 г. на аналогичном совещании СНБ эти проблемы поднимались с полной серьезностью. Но даже самые крепкие манипуляторы общественным мнением и политики сошлись на том, что посвящать широкие слои общественности в обсуждаемый вопрос крайне нежелательно.

Дело вот в чем. Вопреки выводам «научных» шулеров из Римского клуба, с конца 1960-х годов стращающих человечество угрозой глобального потепления, ученые (настоящие ученые, а не лакеи, нанятые А. Печчеи и семейством Рокфеллеров) из Океанографического института Вудс-Холла (Массачусетс) в ходе постоянного мониторинга Мирового океана пришли к следующему, катастрофическому для Евроатлантиды выводу.

За последние 30 лет в Северной Атлантике возникло никогда ранее не наблюдавшееся явление донных океанических пресноводных рек, текущих под толщей океана в направлении, противоположном течению Гольфстрима, обеспечивающего Европе и США их природное и экономическое процветание в продолжение последнего тысячелетия. Холодная пресная вода, источником которой является тающая полярная шапка, разрушает структуру теплообмена в Северном полушарии, в результате чего Гольфстрим в непродолжительной перспективе может замедлить свое течение и даже изменить траекторию. В результате в Северной Америке и Европе наступит резкое похолодание, которое уничтожит главное эколого-экономическое преимущество стран «золотого миллиарда», благодаря которому они экономически господствуют над остальным человечеством.

Климат Европы и США станет соответствовать широтным характеристикам, что означает катастрофу для жизнеобеспечивающей инфраструктуры стран Евроатлантиды, лишившихся естественного «обогревателя», смягчавшего их климат.

Для Евроатлантиды за первое же десятилетие глобального похолодания, которое, судя по участившимся природным катаклизмам в Европе и США, наблюдавшимся последние несколько лет, уже началось, только невосстановимые потери сельского хозяйства составят от $100 до 300 млрд. Экологический же и экономический ущерб из-за неизбежной радикальной смены господствующих сегодня растительных культур, не способных пережить похолодание, не поддается даже предварительному расчету.

Согласно докладу Т. Джойс (Т. Joes), широколиственные леса — гордость Европы — сойдут на нет, не говоря уже о пальмах и других теплолюбивых растениях, сегодня составляющих растительный фонд, и сменятся более естественными для высоких широт хвойными породами. Виноградарство во Франции и Германии будет убито. Господствующие сорта злаков станут непригодными для культивирования: озимые будут уничтожаться периодическими заморозками, сегодня не известными западнее линии Хельсинки — Сочи, а яровые не будут успевать достигать даже восковой спелости, так как теплый период, продолжающийся сегодня в Западной и Центральной Европе больше полугодия, сократится до 3–4 месяцев (как в Европейской России).

«Понижение среднезимней температуры до 10–15 градусов в среднем по Западной Европе, — пишут авторы засекреченного доклада, — вызовет полную дезорганизацию хозяйственно-экономической и социальной жизни. Большинство объектов недвижимости и коммуникаций (дорожное покрытие, электроснабжение, водопровод, канализация, кабельная связь) будут разрушены в течение 2–3, максимум 5 лет или сделаются непригодными для эксплуатации в зимнее время. Ожидается повышение смертности в социально незащищенных группах в десятки и более раз…»

Все эти «веселенькие» прогнозы, срок сбыточности которых ученые установили к 2015 г., и побуждают элиту евроатлантических стран все пристальней присматриваться к России, климат которой (южнее 55-й широты), по их расчетам, наоборот, резко потеплеет. (Россия вообще меньше всех пострадает: ну, подумаешь, Мурманск перестанет быть незамерзающим портом, а в Северо-Западном федеральном округе среднезимняя температура выйдет на рубеж 25–27 градусов). Еще в 2000 году планы интервенции в Россию (прежде всего американской) начали озвучивать наиболее дальновидные представители «демократов», видимо, не теряющие, по крайней мере, идеологической (другое мы за отсутствием прямых улик не будем утверждать) связи с истеблишментом США. Так, Гавриил Попов без всяких оговорок (впрочем, как и без ссылок на действительную причину) писал:

«Я предвижу, что неудастся из-за отсутствия серьезных географических рубежей удержаться постиндустриализму в США и Канаде, что латиноамериканцы займут всю „прародину“ индейцев. Я вижу некий гигантский „мост“ между Аляской и Чукоткой, по которому возвращаются десятки миллионов потомков тех, кто когда-то пересекал Атлантику. И территория, которую на Севере и в Сибири отстоят русские, может дать достаточно работы и для части этих переселенцев. Такой вариант заселения Сибири… станет альтернативой „освоения из Китая“. Это всего лишь один из прогнозов. Но уже не раз становились реальностью мои предчувствия».

(«Независимая газета». 26.04.00)